Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 7 – Мария Шарикова

-Снова?-его голос прозвучал устало. - Довольно этого, мисс Фрея. Вы уже сказали, что сожалеете о своем прежнем поведении. Не стоит повторяться. Слова быстро теряют ценность.

-Я извиняюсь не за слова,-сказала я, оборачиваясь к нему.-А за публичную сцену, которую устроила Изабелла. Она не должна была врываться с упреками. Это создало ненужное напряжение в такое утро.

Он откинулся на спинку сиденья, скрестив руки на груди. Его поза выражала скептицизм.

-Вы удивительны,моя дорогая,-наконец произнес он.-Вас заперли в комнате по моему приказу, мисс Фрея. Неужели вы полагаете, что ваша сестра, узнав об этом, должна была проявить безразличие? Её реакция была вполне естественной для любящей родственницы.

В его тоне звучала горькая ирония. Он проверял меня. Я встретила его взгляд.

-Естественной, но не уместной, — возразила я спокойно.-Это дело касается только нас с вами. И оно разрешено. Её вмешательство усложняет то, что и без того не является простым.

Он ничего не ответил, лишь продолжал смотреть на меня тем пронизывающим, анализирующим взглядом, от которого хотелось отвернуться. Но я выдержала его. Карета остановилась у подножия широких ступеней церкви Святого Георгия.

****

Церковь была полна. Шепот приглушенных голосов, шелест дорогих тканей, запах воска, ладана и цветов - все это обрушилось на меня волной, когда я вошла, держась за руку отца. Ряды знакомых и незнакомых лиц повернулись к нам. Я шла по проходу, но не видела их. Мой взгляд был прикован к фигуре у алтаря.

Лусиан стоял, выпрямившись, спиной к собравшимся, глядя вперед, на витражное окно. Его светло-каштановые волосы под светом, падавшим сверху, отливали темным золотом. Плечи в темном фраке были прямыми, почти одеревенелыми. Он не обернулся, чтобы посмотреть на меня. В прошлый раз эта деталь - его нежелание даже взглянуть на свою невесту - наполнила меня новой порцией желчи. Теперь я видела в этом не презрение, а глухую, сосредоточенную внутреннюю борьбу. Как у человека, готовящегося не к радости, а к суровой необходимости.

Когда я встала рядом с ним, он наконец повернул голову. Его взгляд скользнул по моему лицу, быстрый и безразличный, как того требовал ритуал. Затем он снова устремился вперед. Священник начал говорить.

Мне было трудно дышать. Каждое слово службы отдавалось в памяти эхом из другого времени. Тогда я бормотала ответы сквозь стиснутые зубы, едва сдерживая рыдания. Теперь я повторяла их четко, внятно, глядя на профиль Лусиана. Я видела, как при словах «возлюби, утешай, почитай и оберегай» его челюсть слегка сжалась

Настал момент обета.

-Согласна ли ты, Фрея, взять этого человека… в болезни и в здравии… пока смерть не разлучит вас?

Голос священника звучал торжественно и чуть глухо под высокими сводами. В прошлом я выдержала мучительную паузу, заставив весь зал затаить дыхание, прежде чем выдохнуть едва слышное «да», полное ненависти. Теперь я ответила сразу, не повышая голоса, но так, чтобы было слышно даже на задних рядах:

-Да, я согласна.

Я услышала сдавленный вздох где-то слева, в первом ряду, где сидела Изабелла с матерью. Лусиан повернул ко мне голову. Полностью. В его глазах было настоящее изумление, быстро сменившееся привычной настороженностью. Казалось, он ждал подвоха до самого последнего мгновения. А подвоха не было.