Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 190 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

Что-то глухо ударилось в стекло. От неожиданности я вскочил на ноги.

— Это дрозд, – моя собеседница медленно встала, подошла к окну и потянула за ручку. Старая рама натужно скрипнула, задрожала, но распахнулась. Черная птица вспорхнула с карниза, несколько секунд ошалело махала крыльями, зависнув на одном месте, а потом взмыла вверх. – Птицы беспокоятся, потому что чувствуют меня. Я ведь вроде как не на месте. Но это ничего. Скоро меня снова не станет.

— Вдруг в этот раз все будет иначе? – вырвалось у меня.

Она снова улыбнулась мне, как старому другу:

— Давай оставим окно открытым. И, пожалуйста, выключи свет. У меня все еще болят глаза от него.

Я послушался. Дошел до выключателя, щелкнул им, а потом вернулся на прежнее место, ожидая продолжения рассказа. Рассветные лучи сумрачно освещали душевую, но я все равно замечал, как буквально оживает на глазах девушка – ее волосы отросли и рассыпались темными кудрями по плечам, да и двигалась она уже не так неуклюже, как полчаса назад.

— Почему он убил тебя? – спросил я, не желая затягивать паузу. Внутри нарастало давно забытое, как в детстве, щекочущее азартной тревогой ощущение, что кто-то сейчас помешает нам, и я так и не узнаю всех тайн. – За что? Ты сказала, что это близкий человек, как же так вышло? И почему он продолжает тебя убивать снова и снова?

Она оперлась руками о подоконник и с заметным наслаждением вдохнула воздух с улицы. Стайка черных дроздов засела в кустах неподалеку и внимательно за ней наблюдала. Я тоже наблюдал и думал: каково это – знать, что следующей ночью ты скорее всего перестанешь дышать? Не когда-нибудь, ведь все так или иначе смертны, а с ужасающей определенностью?

— Люди всегда хотят получить больше, чем им положено. Мы были счастливой парой. Близкими не только благодаря взаимным чувствам, но и взглядам на мир. Мы оба родились с особым даром. Мне этого было достаточно. Ему – нет. А потом…

Она говорила и прикасалась к себе в тех местах, где смертельные раны обрывали раз за разом жизнь. Я смотрел и вспоминал каждую из них, каждое вскрытие, три или четыре раза за октябрь, много лет подряд. Эта история выстраивалась передо мной, переплетаясь с проснувшимися воспоминаниями о ней на секционном столе.

— Так ли хорошо знать все о жизни и о мире? Вот что я спрашиваю себя каждый раз, когда оказываюсь здесь снова. Он хотел обладать знаниями. Ведь это значит иметь власть. И я согласилась призвать демона, который ответит на все наши вопросы. Мы сделали это в ночь тридцать первого октября, когда границы реальности становятся зыбкими. Сделали по всем правилам, использовали защитный круг из соли и священный огонь. Демон явился и заговорил с нами. Он был любопытен, даже больше, чем мой возлюбленный. Они долго говорили, расспрашивали друг друга. Я проводила ритуал. Потеряла бдительность всего на секунду. Но это было ошибкой. Мой спутник, завороженный беседой с потусторонним существом, нарушил соляную границу. Не знаю, нарочно или случайно. Теперь никогда не узнаю.

— И что произошло? – у меня пересохло в горле.

— Демон вселился в него. Захватил тело и разум. Я бросилась к нему с ритуальным кинжалом, начала читать изгоняющее заклинание. Но не смогла ударить. Ведь тогда я убила бы не только демона, но и своего любимого. Поэтому он ударил меня. Отнял кинжал и воткнул мне прямо в сердце. Потом просто смотрел, как я умираю. Наслаждался этим. Демоны питаются болью и страданиями. Люди иногда тоже.