Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 95 – Юлий Люцифер

Кого я заметила в коридоре.

Я отвечала спокойно.

Коротко.

Точно.

Даже архивариус начал морщиться меньше.

Но потом Варн наклонился вперед и спросил то, ради чего, по сути, меня сюда и привели:

— Почему, по-твоему, покушение было направлено так, чтобы подозрение легло именно на тебя?

Я медленно выдохнула.

Вот.

Наконец-то правильный вопрос.

— Потому что это выгоднее, чем просто мертвый лорд, — сказала я.

— Объясни.

— Мертвый лорд — это война, хаос, передел власти и слишком много неизвестных. Мертвый лорд, убитый через новую кухарку, которая уже стала слишком близка к его столу и к нему самому, — это аккуратнее. Тогда дом сначала чистит внутреннюю грязь, а уже потом смотрит наружу.

Один из мужчин внутреннего круга — сухой, с тяжелыми веками — прищурился.

— Ты слишком хорошо это понимаешь.

— Потому что я женщина.

Он не ожидал.

Это было видно.

— При чем тут это?

Я посмотрела прямо.

— Потому что как только женщина становится для сильного мужчины не удобной, а важной, окружающие очень быстро объясняют это не его выбором, а ее виной.

В зале стало тише.

Даже стражники у стены, кажется, перестали дышать одинаково.

Илда смотрела на меня внимательно.

Не холодно. Хуже. Почти с признанием.

— Продолжай, — сказала она.

— Меня уже пометили. Мне уже подбросили ленту, кость и записку с намеком на Мирену. Меня уже обсуждают как угрозу крови дома. Теперь, если еще и покушение можно привязать к моей кухне, все складывается идеально. Я не человек. Я готовая легенда для вашего удобства.

Архивариус опустил взгляд в листы.

Потому что да. Именно так это и выглядело, когда произносишь вслух.

Варн сцепил пальцы.

— Ты считаешь, кто-то в доме намеренно повторяет узор Мирены?

— Нет.

Я помолчала.

Потом добавила:

— Я считаю, кто-то очень хорошо знает, что дом сам охотнее всего верит именно в такой узор.

Вот после этой фразы даже Хоран поднял на меня взгляд.

Тяжелый. Прямой. Без обычной кухонной отстраненности.

И я поняла, что попала туда, куда нужно.

— Хорошо, — сказал Варн. — Тогда следующий вопрос.

Конечно.

Куда же без него.

— Что между тобой и милордом?

В зале стало холодно.

По-настоящему.

Я даже не сразу услышала собственное сердце.

Просто стояла и смотрела на Варна.

На Илду.

На мужчин внутреннего круга.

Вот оно.

Вот ради чего этот суд и собирали.

Не соус.

Не яд.

Не покушение.

Им нужна была формулировка.

Рычаг.

Имя для моей вины.

— Это имеет отношение к подмене соуса? — спросила я.

Варн не отвел взгляда.

— Имеет отношение к мотивам тех, кто мог действовать через тебя или против тебя.

— Очень аккуратный способ лезть в чужую постель через внутренний круг.

Архивариус поморщился.

Кто-то из мужчин сдавленно втянул воздух.

Илда сказала:

— Отвечай.

Я перевела взгляд на Ардена.

Он стоял неподвижно.

Но я видела: если я сейчас дам слабину, если опущу глаза, если начну оправдываться — все.

Меня съедят.

Не сегодня, так завтра.

— Что между мной и милордом? — переспросила я.

— Да, — сказал Варн.

Я медленно выпрямилась.

— Между мной и милордом есть то, что вы все и так уже видите. И именно поэтому вам так страшно.

Тишина.

Одна секунда.

Две.

Три.

Илда не сводила с меня глаз.

Архивариус почти побелел.

Варн сжал челюсть.

— То есть ты подтверждаешь…

— Я подтверждаю, что если бы я была для него только кухаркой, этого суда не было бы. И вы это знаете.