Книга Хозяйка драконьей оранжереи, страница 59 – Ольга Ломтева

— Понимаю, — он тяжко вздыхает. — Я тебя выслушал, Карен. А теперь послушай меня.

Я набираю полную грудь воздуха для очередной тирады, но не успеваю сказать и слова. Хартинг берет мое лицо в ладони и разворачивает к себе. Его пальцы осторожно гладят мои скулы, и от этого жеста у меня перехватывает дыхание.

— Послушай меня, Карен. Ты права: Дирк силен. У него есть деньги, связи и наглость. Но он всего лишь человек. А я — дракон. И я клянусь тебе: если он еще раз приблизится к тебе, если посмеет тронуть, я уничтожу его. Не в суде. Не по закону. Я просто сотру его в порошок.

В его голосе звучит такая ледяная, безжалостная уверенность, что мне становится жутко. И в то же время… тепло.

— И я не шучу, Карен. Мне хватит и одной секунды, чтобы от Дирка осталось только мокрое место. Но для этого ты должна быть здесь. Ты должна бороться. Если ты сбежишь, он выиграет. Объявит тебя в розыск, и ты всю жизнь будешь прятаться по углам, оглядываясь на каждый шорох. Ты этого хочешь?

— Нет, — шепчу я испуганно.

— Тогда останься. Останься и докажи, что ты сильнее. Что ты не жертва, которая бежит, а женщина, которая бьется за свою свободу.

Я смотрю в его синие глаза и тону в них. Он прав. Будь он проклят, он снова прав.

— А если меня убьют? — спрашиваю тихо.

— Не убьют. — Он проводит большим пальцем по моей щеке. — Я не позволю.

Я закрываю глаза, стараясь сдержать подступившие слезы. Мне становится стыдно за панику, за трусость.

— Просто я…

— Карен, — Хартинг касается своим лбом моего. — Бояться — это нормально. Тем более, после порчи. Но отступать нельзя. Я защищу тебя, я же обещал. Ты будешь свободна. Иначе что я за адвокат такой.

Я всхлипываю, пытаясь из последних сил сдержать непрошенные слезы. Хартинг, его слова… Лишь раз я слышала обещание защитить меня. Так говорил Дирк во время свадебной церемонии, и это была лишь формальность. Пустая ничего не значащая формальность.

А сейчас?

Мне страшно, но, боги, как же мне хочется довериться.

Я тянусь вперед, к нему, и кладу голову на сильное мужское плечо. Хартинг сильно, но и в то же время нежно обнимает меня.

— Роберт.

— М-м-м?

— Спасибо.

Он издает смешок.

— За что?

— За то, что напомнил мне. Напомнил, что надо бороться.

Роберт

Я держу Карен в объятиях и чувствую, как мелкая дрожь постепенно оставляет ее тело. Она прижимается ко мне, уткнувшись носом куда-то в район ключицы, и я ощущаю, как ее дыхание выравнивается, становясь спокойным и размеренным.

— Любой бы запаниковал на твоем месте, Карен, — бормочу ей в макушку, вдыхая цветочный аромат. Ее аромат. Он вернулся. Тот самый тонкий, сладковатый запах, который я уловил впервые, когда Карен пришла ко мне в кабинет. Тогда он показался мне просто приятным дополнением. Теперь же…

Теперь я понимаю, как мне его не хватало. Все эти дни, пока она металась в жару, от неё разило той проклятой гнилью, от которой меня выворачивало наизнанку. Я думал, что схожу с ума. Доктор Каттер ничего не чувствовал, миссис Филипс — тоже. Только я. Как тогда, с отцом.

«От твоей матери воняет, как от помойной крысы».

Воспоминание бьёт наотмашь, и я невольно сжимаю Карен крепче. Она тихо ойкает, но не отстраняется.

Я должен убедиться.

Мысль приходит холодная и четкая, как приговор. С того самого момента, как Карен переступила порог моего дома, я позволил себе слишком много вольностей. Поцелуй в библиотеке. Эти объятия. Это дурацкое, совершенно непрофессиональное желание просто быть рядом.