Книга Арабелла, страница 119 – Джорджетт Хейер

Мистер Пайнсвик решил, что это шутка, и небрежно улыбнулся.

— Правда, сэр? А кто, скажите на милость, будет гладить вам сюртук?

— Думаю, мне его без проблем погладят на почтовых станциях, – безразлично отозвался мистер Бюмарис.

— Может, глажкой это и можно назвать, – мрачно заметил мистер Пайнсвик, – но вот совсем не факт, сэр, что вы останетесь довольны результатом.

А следующее заявление мистера Бюмариса было настолько шокирующим, что, как потом признался Бруму мистер Пайнсвик, у него чуть челюсть не отвисла.

— Думаю, вряд ли я останусь доволен результатом. Но это не важно, – сказал мистер Бюмарис.

Камердинер внимательно посмотрел на своего хозяина. Мистер Бюмарис вроде еще пока не бредил, но у мистера Пайнсвика не было никаких сомнений, что состояние его господина очень тяжелое.

— Я думаю, сэр, – сказал слуга голосом, каким обычно успокаивают пациентов, – что лучше мне отправиться с вами.

— Я уже сказал, что тебе не нужно никуда ехать. Можешь устроить себе выходной.

— Сэр, я не осмелюсь насладиться им, – возразил мистер Пайнсвик, который во время всех своих выходных страдал ночными кошмарами, в которых ему снилось, как его сменщик приносит мистеру Бюмарису плохо вычищенную одежду, неначищенные сапоги и, что хуже всего, его сюртук для верховой езды с большим пятном грязи на подоле.

— Боюсь вас обидеть, сэр, но вы не можете ехать один!

— А если тебя не обидят мои слова, Пайнсвик, – огрызнулся мистер Бюмарис, – то ты ведешь себя до невозможности глупо! Я охотно признаю, ты содержишь мой гардероб в превосходном порядке. Если бы это было не так, я вряд ли стал бы тебя терпеть. А твой секрет наведения блеска на моих ботфортах, который ты так ревностно охраняешь, несколько оправдывает то непомерно высокое жалованье, что я тебе плачу. Но если думаешь, что я не могу достойно одеть себя без твоей помощи, то ты обманываешь себя. Однажды, и то в качестве награды, я позволил тебе побрить меня; я всегда позволяю тебе подать мне сюртук и шейный платок. Но еще никогда, Пайнсвик, я не позволял тебе диктовать, что мне лучше надеть, не позволял убирать мне волосы или сказать хоть слово – хоть единое слово! – пока я завязываю этот платок! Я прекрасно обойдусь без тебя.

Мистер Пайнсвик проглотил эти оскорбления и отчаянно выпалил свой последний аргумент:

— А ваши сапоги, сэр! Вы же не станете снимать их собственными руками!

— Разумеется, нет, – подтвердил мистер Бюмарис. – Мне поможет какой-нибудь слуга.

— Своими грязными и жирными руками! – застонал мистер Пайнсвик. – Уж я-то знаю, чего стоит свести с ваших ботфортов следы от пальцев!

— Он будет брать их в перчатках, – пообещал мистер Бюмарис. – Да, кстати, мои бриджи можешь не доставать. Сегодня вечером я еду в «Само совершенство».

Мистер Бюмарис понял, что был слишком суров, и решил загладить свою вину.

— Сегодня не жди меня, но завтра разбуди в пять утра!

— Сэр, – мистер Пайнсвик с трудом сдерживал гнев, и голос его дрожал, – если вы решили не пользоваться моими услугами во время вашей поездки, то не мне вас судить. Я не стану унижаться, уговаривать вас взять меня с собой. Но, сэр, я просто не смогу покинуть свой пост, не уложив вас в постель и не уделив должного внимания вашей одежде.

— Как хочешь, – равнодушно ответил мистер Бюмарис. – Я не собираюсь уговаривать тебя не приносить себя в жертву ради меня.