Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 3 – Ольга ХЕ

И именно в этот момент главные двери Зала с грохотом распахнулись.

Шёпот сменился гулом настоящего интереса, затем почти благоговейной тишиной. В проёме, отбрасывая длинную тень, стоял он.

Лео Грифон.

Наследник самого могущественного дома Академии. Не легенда из прошлого — живая, настоящая. Тот, о чьих подвигах — ярости в бою и милости к побежденным — слагали истории. Тот, кто уже три года был неоспоримой звездой «Алой Розы». Тот, чей фамильяр, грифон Аргон, был таким же символом мощи, как и он сам.

Он вошёл не торопясь, с непринуждённой уверенностью хозяина. Его чёрные, чуть вьющиеся волосы были небрежно отброшены назад. На нём не было парадных одежд — только простой, идеально сидящий тёмно-бордовый камзол и штаны из мягкой кожи, будто он зашёл с тренировочного поля. Он выглядел старше, взрослее, реальнее всех в этом зале. Его золотистые глаза, холодные и оценивающие, лениво скользнули по собравшимся, заставляя некоторых первокурсников невольно отводить взгляд.

Он кивнул магистрам на возвышении — не поклон, а скорее молчаливое приветствие равных — и прислонился к колонне неподалёку, скрестив руки на груди. Церемония продолжилась, но атмосфера изменилась. Теперь все — и студенты, и магистры — играли на вторых ролях. Пришла главная достопримечательность.

Она поспешно, почти бегом отступила с возвышения, чувствуя, как земля уходит из-под ног, а пятна света от витражей пляшут у нее перед глазами. Она уже почти добежала до своей спасительной ниши, когда он прошел мимо, не глядя на нее.

И тогда один из магистров — седой лорд Кассиан — что-то тихо сказал Лео. Тот слегка улыбнулся — холодной, отстранённой улыбкой — и легко оттолкнулся от колонны.

— Кажется, новичкам нужно напомнить, к каким высотам следует стремиться, — прозвучал его голос, громкий, уверенный и насмешливый. Он направился к Кристаллу, и толпа расступилась перед ним как по мановению волшебной палочки.

Он не смотрел по сторонам. Не удостоил ее унижение и взглядом. Он просто шагнул к Кристаллу, взял кинжал — и его движение было не церемониальным, а резким, быстрым, почти яростным, словно он хотел поскорее покончить с этим. Лезвие мелькнуло в багровом свете. Его темная, густая, почти черная кровь хлынула на грань обильнее, чем у кого-либо другого, и впиталась в камень с легким шипением.

И мир взорвался.

Не светом — ослепительным, всепоглощающим, яростным пламенем. Алый, кровавый свет ударил в глаза, заставив всех присутствующих ахнуть, отшатнуться и инстинктивно зажмуриться. Он не просто светил — он ревел, выл, пожирал пространство вокруг, отбрасывая на стены и высокий потолок бешеные, пульсирующие, словно живое сердце, багровые тени. В его низком, оглушительном гуле, заполнившем весь зал, слышался частокол барабанов, звон клинков и далекий, первобытный рык незримого зверя.

И в эту единственную секунду, пока всех слепило, Вайолет, прикрыв глаза изможденной рукой, увидела его лицо. Не гордое и торжествующее, а искаженное внезапной, нечеловеческой гримасой. Гримасой абсолютной, всепоглощающей боли и ярости. Его скулы были напряжены до предела, губы оскалены, обнажая сжатые зубы, а в глазах, на миг пойманных ее потрясенным взглядом, плескалась не уверенность, а бездонная, одинокая мука. И первобытный, животный страх перед тем, что жило внутри него.