Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 7 – Ольга ХЕ

Вайолет потянулась к нему. Тяжёлый фолиант с трудом поддался, с громким шорохом высвобождаясь из плена соседних книг. Пыль столбом поднялась в воздух, заставив её чихнуть.

Она отнесла книгу к ближайшему источнику света — тусклой магической сфере на длинном столе — и открыла её. Страницы пожелтели и истончились от времени, но почерк был удивительно изящным и чётким.

«Дом Орхидей», — гласила первая же строка на титульном листе. Сердце Вайолет ёкнуло. Она замерла, боясь пошевелиться, словно от её дыхания хрупкие страницы могли рассыпаться в прах.

Она начала читать. Медленно, вникая в каждое слово. Это была не сухая хроника, а что-то вроде дневника или научного трактата. В нём говорилось об искусстве «Тактильной Эмпатии» — даре чувствовать и направлять потоки жизненной силы через кровь. О «Кровной Гармонии» — умении успокаивать ярость, исцелять душевные раны, создавать глубокую, неразрывную связь между людьми. Её предки не сокрушали стены и не призывали молнии. Они врачевали души. Их сила была тихой, глубокой, основанной на понимании, а не на подавлении.

Их сила была… именно такой, какой была её. Тусклой, бледной, бесполезной на фоне ярких вспышек других. Но здесь, на этих страницах, её называли «величайшим и самым редким даром».

— Находите нашу историю интересной, леди Орхидея?

Вайолет ахнула и резко обернулась, чуть не опрокинув книгу. В нескольких шагах от неё, сливаясь с тенями, стоял пожилой мужчина в тёмных, поношенных одеждах хранителя. Это был тот самый Мастер Элиас, что водил их на экскурсии. Его лицо было испещрено морщинами, но светлые глаза смотрели на нее с живым, пронзительным интересом.

— Я… я не хотела… — залепетала она, инстинктивно прикрывая рукой раскрытые страницы. — Я просто заблудилась…

— В Запретных архивах нельзя заблудиться, — мягко прервал он её, и углы его глаз сморщились в подобии улыбки. — Сюда приходят только те, кто уже что-то ищет. Сознательно или нет.

Он сделал несколько бесшумных шагов вперёд, его взгляд скользнул по странице.

— Дар Гармонии, — произнёс он задумчиво, и в его голосе прозвучала лёгкая ностальгия. — Когда-то он ценился выше умения разбивать скалы в пыль. Сила, что приносит покой, а не разрушение. Сила, что видит не вспышку крови, а её музыку.

Он посмотрел на неё, и Вайолет почувствовала, что этот старик видит её насквозь. Видит её стыд, её страх, её смятение.

— Мир стал громче, леди Орхидея, — тихо сказал он. — И те, кто кричит громче всех, заставляют других забыть, что ценность имеет и тишина. Но тишина — это не пустота. Это глубина. А глубина всегда пугает тех, кто привык скользить по поверхности.

Его слова падали прямо в её душу, точно в цель. Она молчала, не в силах вымолвить ни слова.

— Эта книга, — он кивнул на фолиант, — пролежала нетронутой десятилетия. Ждала того, кто сможет её прочесть. Не глазами, — он прикоснулся пальцем к своему виску, — а вот здесь.

Мастер Элиас развернулся, чтобы уйти, но на пороге темноты остановился.

— Иногда то, что все считают слабостью, является самой большой силой. Просто мир забыл, как её видеть. Возможно, пришло время напомнить ему. Но будьте осторожны, дитя моё. Тишину замечают не всегда. Но уж если заметят… то либо полюбят её без памяти, либо возненавидят до конца.