Книга Кровь и Белые хризантемы, страница 8 – Ольга ХЕ

Он растворился в тенях между стеллажами так же бесшумно, как и появился.

Вайолет осталась одна. Тревога никуда не ушла. Но теперь она была смешана с чем-то новым, тёплым и щемящим. Семенем надежды. С первым проблеском гордости за своё имя.

Она снова посмотрела на свою забинтованную ладонь. Боль утихла. И ей уже не хотелось плакать. Ей хотелось понять.

Она осторожно закрыла книгу, прижала её к груди и вышла из архива. Уже не бежала, а шла медленно, неся свою находку как самую большую ценность.

Буря внутри нее утихла, сменившись тихим, настойчивым гулом. Гулким, как тишина после крика. И таким же многозначительным.

Осторожно прижимая бесценный фолиант к груди, Вайолет вышла из архива. Тяжелая дверь бесшумно закрылась за ней, оставив в прошлом давящую, но такую манящую тишину. Она на мгновение замерла в полумраке коридора, ослепленная после сумрака архива даже этим тусклым светом.

Её первым импульсом было бежать в свою комнату, запереться там и погрузиться в чтение, не отрываясь. Но трезвая мысль остановила её: носить такую книгу по Академии открыто — значит привлекать ненужное внимание. «Что, если её кто-то узнает? Что, если это действительно что-то запретное?»

Она свернула в боковой коридор, прижимая книгу так, как будто это было её собственное сердце, вынутое из груди. Её шаги были быстрыми и лёгкими, но теперь в них не было паники — была цель. Она искала укромный уголок, где могла бы хотя бы мельком просмотреть находку, не привлекая взглядов. Таким местом оказалась небольшая, заброшенная риторская классная комната с запылёнными скамьями. Вайолет заскользила внутрь и прикрыла за собой дверь.

Сев на самую дальнюю скамью, у окна, через которое лился бледный послеполуденный свет, она наконец разжала руки. Книга лежала перед ней, безмолвная и полная тайн. Она провела ладонью по переплёту, смахивая остатки пыли, и снова ощутила тот странный, едва уловимый трепет — словно что-то внутри книги отзывалось на её прикосновение.

Она открыла её наугад, и её взгляд упал на страницу с схематичным изображением руки, с тонкими линиями, расходящимися от кончиков пальцев к запястью. Подпись гласила: «Каналы эмпатического резонанса. Чувствовать ток крови в другом существе требует не силы, но тонкости восприятия — умения услышать музыку жизни под рёвом могущества».

Вайолет заворожённо читала, забыв о времени. Она узнавала в описаниях саму себя — то, как она всегда чувствовала настроения людей, как её порой переполняли чужие эмоции, как она инстинктивно тянулась утешать и успокаивать. Всё, что всегда считалось её слабостью, здесь преподносилось как сложное, редкое искусство, требующее годы обучения и тончайшего контроля.

Сердце её колотилось уже не от страха, а от волнения. Она лихорадочно листала страницы, выхватывая фразы: «умиротворение ярости через резонанс», «исцеление душевных ран», «глубокая связь». И везде — предостережения. О том, что такой дар может быть истощающим. Что эмпат может потерять себя в чужих эмоциях. Что те, кто привык к грубой силе, могут воспринять эту тихую мощь как угрозу.

Внезапно скрип двери заставил её вздрогнуть и захлопнуть книгу. В классную вошла пара старшекурсников, громко споря о чём-то. Они едва взглянули на неё, но этого было достаточно. Вайолет поняла, что оставаться здесь дольше — рисковать.