Книга Путь отмщения, страница 122 – Эрин Боумен

Первым я освобождаю от поклажи ослика Вальца, раскладывая свои вещи и снаряжение Джесси и Вальца в три разные кучи. Потом приходит очередь несчастного создания, на котором Джесси после ранения прибыл в стойбище апачей. Серая шерстка до сих пор покрыта запекшейся кровью. Я отпускаю этих двоих пастись и возвращаюсь к тем ослам, которых мы увели от тайника с золотом.

Седельные сумки почему-то ужасно тяжелые.

Ненормально тяжелые.

Я открываю одну из них, и меня ослепляет яркий блеск.

Целую минуту я не могу поверить тому, что вижу. Моргаю, чтобы убедиться, не мерещится ли мне. Сумка набита золотом. Самые маленькие кусочки не больше ногтя, самые крупные — размером с ладонь. Я огибаю ослика и открываю сумку с другого бока. Опять золото. Мешок набит доверху, часть самородков высыпается мне на ботинки.

Не понимаю, как мы этого не заметили, когда уезжали. Неужели нам так не терпелось добраться до дома? Или нас опьянили окончательная расправа над Роузом и возможность живыми убраться с гор? Или все-таки Джесси…

Я проверяю сумки на втором осле. Там золота поменьше, и все равно обе заполнены больше чем наполовину.

Я запускаю в один из мешков обе руки и набираю целые горсти золота.

— Ах ты, мерзавец! — кричу я, врываясь в хижину Вальца и протягивая руки к Джесси. — Когда ты успел набить сумки самородками?

— Это не я! — Джесси ошарашенно смотрит на мои руки. Глаза у него почти вылезают из орбит, и я понимаю: он не врет. — Наверное, Роуз нагрузил осликов еще до нашего прихода.

На душе у меня тяжело. Получается, я обманула Лилуай, предала ее доверие и отплатила ее народу злом за все хорошее, что они для нас сделали. Но она сама говорила, что подбирать золото с земли не возбраняется. И в каком-то смысле именно так и получилось. Мы же не дробили скалу, не копали шахту. Мы даже не хотели прикасаться к золоту. И лишь по недоразумению ушли из каньонов с полными сумками самородков.

Я вздрагиваю, вспоминая воинов-апачей, которые наблюдали за нашим отъездом. Они не знали, не могли знать. Иначе мы сейчас истекали бы кровью где-нибудь на дне каньона, как люди Перальты.

Все еще не оправившись от потрясения, как в тумане я выхожу из дома и иду к реке. Опускаю руки в воду и смываю многодневную грязь, плещу водой в лицо. Вдруг сзади раздается знакомое ржание. Я чувствую толчок и едва не падаю в реку.

Оборачиваюсь: Сильви тычется мордой мне в плечо.

— Привет, девочка, — говорю я, запуская руки в гриву и обнимая лошадь за шею. — Я скучала по тебе.

Она бьет копытом и мотает головой, смахивая челку с глаз.

— Да-да, знаю, ты тоже скучала, — приговариваю я.

Следом прибегает Дворняга, но когда я встаю на одно колено, чтобы погладить его, он вдруг узнает меня, отскакивает и начинает рычать.

— Вижу, твое мнение обо мне не изменилось, — улыбаюсь я.

Пес разворачивается и убегает обратно — видимо, чтобы наглядно подтвердить мои слова.

— Кэти? — раздается совсем рядом голос Джесси.

Я вскакиваю. Он стоит в нескольких шагах от меня и мнет в руках шляпу.

— Клянусь, я не брал золото. Это случайность.

— Знаю, — говорю я. — Я тебе и в первый раз поверила.

Он оглядывается на дом. Вальц стоит в дверях и ненавязчиво посматривает в нашу сторону, точно любопытный кот.

— Когда собираешься возвращаться на ранчо? — спрашиваю я. — Отсюда до цивилизации три дня пути. Или два, если поднажать.