Книга Путь отмщения, страница 119 – Эрин Боумен

Краем глаза я замечаю, как Джесси прыгает на Марию и пытается повалить на землю, а дальше слышу лишь звуки их борьбы. Но разбираться мне некогда. Моя единственная цель — Уэйлан Роуз.

Я приближаюсь к нему: он старается дышать неглубоко, чтобы сдержать кровотечение, зажимает рану на груди, но кровь ручьем льется сквозь пальцы.

Роуз поднимает руку с револьвером — моим револьвером, — но я бью по ней ногой и наступаю на кисть, придавливая к земле. Вырываю оружие из скользких от крови пальцев. Но в другой руке у него тоже кольт, Уэйлан поднимает его, и я реагирую автоматически. Руки действуют сами.

Наставить, прицелиться, выстрелить.

Он роняет револьвер и корчится от боли. Пуля попала в нужное место: в мясистую часть руки.

Я нависаю над Уэйланом. Моя тень накрывает его. Кольт поет у меня в руке, когда я целюсь Роузу в лоб, точно по центру.

Я настигла его, па. Сейчас все кончится. Я все исправлю.

— Сдашь меня живым — дадут больше, чем за мертвого, — говорит Роуз, кривясь от боли.

— Ты уже умираешь, и за тебя я не возьму ни цента. Ты ничего не стоишь. Даже пир стервятников над твоим трупом — слишком милосердная участь для такого мерзавца.

Он заходится хриплым смехом; в пробитом легком свистит воздух.

— Милая, может, добьешь наконец? Или собираешься заболтать меня до смерти?

Я кладу палец на курок, и Роуз кашляет, разбрызгивая кровь. Зубы у него окрашиваются красным. В голубых глазах больше нет злобы. Они округлились от ужаса и смертельного отчаяния. Неужели па такими же глазами смотрел на своих убийц?

— Ну давай же, — говорит Роуз. На губах у него выступает кровавая пена. — Пожалуйста.

Его уже не спасти, и на секунду я подумываю развернуться и уйти. Так я причиню ему больше страданий. А он сполна заслужил каждую секунду боли. Пусть его мучения длятся миллион лет. Пусть горит в аду целую вечность. Стоило бы даже вырезать чертову розу у него на лбу, чтобы он помнил о своих злодеяниях.

Но тогда я стану таким же чудовищем, как Уэйлан. Как Мария.

Дурное во мне перевесит доброе, мстительность — прощение. А я хочу быть такой, как па, — хочу верить, что большинство людей добры по природе и всегда придут на помощь тем, кто попал в беду. Я хочу начать заново, избавиться от бурлящей во мне черной злобы, от незаживающей раны в душе. Хочу жить дальше.

Поэтому я поступаю милосердно, хотя Уэйлан Роуз этого и не заслуживает.

Я приставляю дуло кольта ко лбу Роуза, говорю: «Спаси тебя Бог» — и нажимаю на спусковой крючок.

Кровь выплескивается фонтаном, заливая мертвое лицо. Глаза по-прежнему смотрят в небо, все такие же голубые, но пустые и безжизненные. Я поднимаю второй кольт, оброненный Роузом, и крепко сжимаю рукояти своих парных револьверов.

Я отомстила ему, па. Все кончено.

За спиной, у шахты, еще продолжается схватка, и это возвращает меня к реальности. Оба револьвера Джесси по-прежнему у Марии. Она наносит удар локтем, застав его врасплох. Он делает шаг назад, всего на секунду потеряв равновесие, но она успевает наставить на него револьвер. На губах у моей матери играет улыбка.

И хотя я знаю, что мне ее не опередить, что стрелок из меня никудышный и Мария, считай, уже победила, а Джесси обречен, я вскидываю кольты. И представляю у себя в голове другой финал. Я мысленно вижу, как в мгновение ока наставляю револьверы, целюсь и стреляю. Сначала из кольта в правой руке, потом с левой руки и снова с правой.