Книга Путь отмщения, страница 120 – Эрин Боумен

И тогда время будто замедляется.

Я вижу каждую седую прядь в волосах Марии, которые треплет ветер. Вижу, как ее палец сгибается на спусковом крючке. Вижу, как пламя вырывается из дула моего револьвера. Первая пуля летит мимо. Вторая оцарапывает ей руку. Третья бьет прямо в грудь пониже плеча.

Время снова ускоряется, и все приходит в движение.

Мария роняет один из ремингтонов и, пошатнувшись, делает шаг назад. Недоверчиво дотрагивается до груди и встречается со мной взглядом. Не успеваю я и глазом моргнуть, как она уже вскидывает второй револьвер.

Я вижу вспышку, сгибаюсь и тоже хватаюсь за грудь. Судорожно ощупываю себя, но понимаю, что могу дышать и не чувствую боли. Отнимаю руки от рубашки — сухие, никакой крови.

Поднимаю глаза. Револьвер выскальзывает из руки Марии и падает к ногам, лязгнув о камень. На груди против сердца расплывается красное пятно.

Джесси стоит в нескольких шагах от нее, в вытянутой руке все еще дымится дуло второго ремингтона. Должно быть, он подобрал его, когда я ранила Марию в руку и она выронила оружие.

Шатаясь, она пятится и ударяется бедром о груду камней возле шахты. Руки взлетают, как лепестки цветка кактуса, сбитого выстрелом. Мария теряет равновесие, перелетает через опалубку и падает вниз головой в воронку шахты.

Как только она исчезает из виду, Джесси бежит ко мне, но я отталкиваю его и, точно в трансе, подхожу к шахте. Заглядываю внутрь.

Ничего не видно. Тело Марии Томпкинс, простреленное и изувеченное падением, теперь лежит где-то на дне рудника, погребенное под золотом, которое она так любила. Лучи полуденного солнца проникают внутрь, освещая стены шахты. Толстые жилы золотой руды змеятся по ним и исчезают во тьме. Зрелище завораживает и приносит мне странное умиротворение.

Я убираю свой кольт в кобуру, засовываю его близнеца между ремнем и поясом штанов. Потом глубоко вздыхаю и поворачиваюсь.

Джесси стоит там, где я его оставила. Он бледен, из носа у него идет кровь, а на рубашке проступила бледно-розовая полоса.

— Прости, — говорит он. — Я всего лишь хотел ее разоружить, но стрелять пришлось так быстро, и я… У меня не было выбора, Кэти. Мать убила бы тебя.

Я смотрю на шахту и чувствую… Сама не знаю, что чувствую.

— Она мне не мать, — отвечаю я наконец. — Не та ма, которую я помню.

Джесси проверяет, не сползла ли повязка на груди, вытирает рукавом кровь под носом. Потом дотрагивается носком ботинка до тела, лежащего у наших ног.

— Ты застрелила Роуза, — говорит он.

— Как видишь.

Я смотрю вдаль, на Иглу Ткача, и не нахожу слов. Все закончилось. События развивались слишком стремительно, и теперь я не в силах уложить их в голове. Как ни странно, я не чувствую ничего, кроме опустошения.

— И что теперь? — спрашиваю я.

— Теперь, — говорит Джесси, щурясь на солнце, — можно ехать домой.

* * *

Мы возвращаемся к пещере — забрать ослика Вальца.

— Может, прихватим немного? — говорит Джесси, окидывая взглядом груду золота.

— Оно нам не принадлежит. Помнишь, что сказала Лилуай?

— Но только представь, сколько всего можно будет купить!

— Это грязное золото, Джесси. Проклятое. Не хочу до него дотрагиваться.

Он обдумывает мои слова.

— Совсем забыла, — говорю я и лезу в карман. — Я сохранила их для тебя. — И отдаю ему полпачки жевательного табака и шейный платок Билла. Потом перерываю мешок со снаряжением у ослика на спине, нахожу ковбойский ремень и тоже отдаю Джесси.