Книга Путь отмщения, страница 123 – Эрин Боумен

Джесси мрачнеет.

— Я поеду в Тусон. Возможно, Клара все еще там, к тому же мне надо загладить вину перед Бенни. Сара будет в ярости, если я вернусь домой, потеряв и Билла, и один из источников дохода. Как думаешь, ты сможешь заехать к ней и рассказать, где я? Пусть она знает, что я все улажу и скоро нам не о чем будет волноваться.

Мне не хочется напоминать, что золота с лихвой хватит нам обоим и ему больше нет смысла перегонять скот ради заработка. Возможно, ему нужно вернуться к прежней работе, вести прежнюю жизнь, как будто ничего не случилось. В конце концов, золото и погубило па, когда он начал его тратить.

Однако еще больше меня беспокоит другое. Просьба заехать к Саре.

— А тебе не кажется, что лучше бы тебе самому рассказать ей обо всем? Я ведь могу и подождать в Финиксе несколько дней, пока ты не разберешься с делами.

— Не уверен, что я быстро управлюсь у Бенни. Не стоит тебе ждать меня. Поезжай, повидайся с Сарой. Помоешься в ванной, поспишь под крышей. Увидимся на ранчо через несколько дней. Ты заслужила отдых.

— Ладно. Хорошо, — говорю я, — тогда поеду прямо сейчас.

— Спасибо, Кэти. Спасибо тебе. — Джесси берет мое лицо в ладони и по-детски чмокает в губы. По крайней мере, от такого поцелуя колени у меня не подгибаются. — И золото из седельных сумок забери с собой. Оно ведь твое.

Он поворачивается и уходит в дом, не говоря больше ни слова.

Долгую минуту я не могу прийти в себя, пытаясь осмыслить случившееся. Не так я это себе представляла — что придется возвращаться одной. Я видела нас вместе: мы с Джесси, наши лошади и Дворняга. Почему он решил, что именно мне стоит сообщить Саре ужасную новость? И почему я не могу просто подождать его в Финиксе? Я бы с радостью так и сделала.

Может, Джесси хочет от меня избавиться? Я служила ему лишь костылем, на который можно опереться, пока не прошло первое потрясение от потери брата. До гибели Билла мы были друг другу никем — без конца бранились, пререкались, ссорились. И что мне взбрело в голову? Я искала возмездия, а Джесси хотел отвлечься от своего горя. Он сам признался. Мы просто использовали друг друга, чтобы получить желаемое. А теперь все вернулось на круги своя.

Господи, какая же я недогадливая. Какая слепая.

Сильви снова ржет, и я выхожу из оцепенения. Поспешно седлаю ее, накидываю уздечку. Собираю и закидываю лошади на спину свои вещи, потом оглядываюсь на ослов Роуза. Недолго поколебавшись, забираю одну сумку, а остальные оставляю Джесси и Вальцу: пусть хоть подерутся из-за них.

И снова меня охватывает чувство вины. Я ведь хотела оставить все это позади: дневник, золото, алчность.

Но в Прескотте меня ждет пепелище вместо дома, а средств на постройку нового у меня нет. Надеюсь, ничего страшного не случится, если я возьму немного золота, только чтобы обустроиться и протянуть хотя бы первые несколько лет.

Я собираюсь упаковать дневник, как вдруг мое внимание привлекает деталь, которой я раньше не замечала: смазанная подпись внизу самой первой страницы.

«Мигель Перальта».

Так это его дневник — того мексиканца, о котором рассказывала Лилуай! В письме, оставленном в Уикенберге, па упоминал, что нашел дневник рядом с останками ослов и людей. Должно быть, он лежал там все эти годы с тех пор, как племя Лилуай изгнало людей Перальты. Лежал и ждал, кто его подберет.