Книга Золотые рельсы, страница 91 – Эрин Боумен

— Вставай вместе со мной, хорошо? — Я с трудом поднимаюсь, он проделывает то же самое и неуклюже оседает на меня, рискуя свалить с ног — мне не хватает ни роста, ни стати, чтобы действительно помочь ему. В итоге мы ковыляем к дому, едва переставляя ноги.

— Знаю, это часть плана, — бормочу я по пути, — но выглядит весьма неутешительно.

— Все образуется, вот увидишь.

— Пока я вижу, что знаменитый Малыш Роуза избит до полусмерти.

— Разве не этого ты всегда хотела? — он наклоняется ко мне, поля шляпы касаются моего лба. — Увидеть, как я страдаю и мучаюсь.

Я смотрю в сторону дома.

— Никогда я такого не говорила.

— «Тебя за это повесят!» — он копирует мой голос невероятно похоже. — Ты это сказала в дилижансе. Я знаю, та веревка, которую ты вязала, была предназначена для моей шеи.

— Тогда ты держал меня там против воли.

— А теперь?

В его голосе я слышу страдание. Может, оттого, что его так сильно избили. Но не исключено, это отчаянная потребность услышать от кого-то, что в нем есть что-то хорошее, несмотря на все сотворенное им зло. Какие бы мысли ни лезли мне в голову, я не могу просто от-вернуться и смотрю ему в глаза. Тот глаз, который не заплыл от удара, не выглядит больше пустым и безжизненным, он смотрит на меня с отчаянной надеждой.

«А теперь все по-другому». Вот какого ответа он ждет, но я не могу сейчас это сказать. Все и вправду изменилось, но не так сильно, как он надеется. Да, теперь я ему куда больше доверяю, но не полностью. И не знаю, смогу ли когда-нибудь поверить после того, как он пытался ограбить меня под дулом пистолета, и после той поездки в дилижансе. Такое не вытряхнешь из памяти, а он не забудет, что я хотела задушить его веревкой, сплетенной из собственного белья.

Если он хочет прощения, я могу простить его, но, боюсь, ему нужно большее.

— Так я и думал, — вдруг говорит он. — Я поднимусь сам.

Он снимает руку с моей шеи и медленно карабкается по ступенькам. Я не чувствовала тепла, когда Риз был рядом, но теперь, следуя за ним, остро ощущаю его отсутствие — там, где наши тела соприкасались, теперь только холодный зимний воздух.

* * *

Кэти наполняет водой таз и помогает Ризу смыть губкой большую часть запекшейся крови с лица и шеи. Я набиваю снегом носок и даю ему, чтобы он приложил к распухшему глазу. Над ним глубокая рана, которую, возможно, придется зашивать, но пока держится сильный отек, об этом трудно судить.

Джесси приходит из конюшни, мы усаживаемся вокруг стола, и Риз рассказывает нам, что произошло. Лютер Роуз проглотил наживку, но перед этим парню пришлось вытерпеть побои.

Джесси заводит речь о воскресенье — во сколько им с Ризом ехать в город, ехать ли им вместе или поодиночке, как выманить банду из поезда. Риз предлагает Джесси спрятаться в грузовом вагоне, если получится. Тогда после встречи с бандитами Риз сможет привести их в засаду.

— Этого делать нельзя, Джесси, — вдруг говорит Кэти, ее глаза блестят в свете огня.

— Конечно, можно, — возражает он, — это хороший, хитрый план. Дело верное.

— Может, лучше предупредить власти? Оповестить их, что банда окажется на том поезде.

— А если они все завалят и Роузу удастся ускользнуть? Ни в коем случае. Иначе мы и Риза подставим под удар.

Я молча киваю. Если сбежит хотя бы один «Всадник», они будут знать, что Риз предал их. Они выполнят обещание и будут пытать его несчастную мать, а его убьют, если смогут найти. К тому же они теперь знают имя Джесси, так что Колтоны, безусловно, подвергаются риску. Но Кэти упрямо качает головой, словно испуганный ребенок.