Книга Золотые рельсы, страница 20 – Эрин Боумен

Мы останавливаемся у дверей моей комнаты, он ставит чемодан.

— Если вам что-то будет нужно, просто крикните. — Джек наклоняется ко мне, понизив голос: — Обычно я не говорю этого гостям, но у нас редко останавливаются такие красотки.

Он так быстро заливается краской, что, похоже, он вправду так думает.

— Спасибо! — кричу я ему вслед. — За то, что донес чемодан и вообще.

Но он уже ушел. В комнате простая обстановка, но довольно чисто. Узкая кровать с четырьмя столбиками, кресло, низкий шкафчик для одежды, на котором лежит сложенное полотенце. Единственное окно напротив двери. Я открываю ставни и наслаждаюсь видом узкого проулка, заваленного ящиками и бочками. Вдалеке видна крыша станции.

Я ставлю чемоданчик на шкаф. У меня с собой запасное траурное платье, но я не собираюсь переодеваться до прибытия в Прескотт. В поездке мои юбки неизбежно запылятся. Однако не стоит ходить в заляпанном кровью платье. Я хватаю полотенце и направляюсь в туалет.

Над раковиной висит зеркало, и я пугаюсь собственного отражения. Выбившиеся из прически пряди висят вокруг лица, и я поправляю заколки, стараясь придать себе пристойный вид. Потом умываю лицо и руки в тазу, тщательно смываю грязь и кровь со своей юбки. А ведь завтра она может оказаться в моей собственной крови. Помощник шерифа и его отряд тоже могут не уцелеть.

«Чем плохо ремесло повитухи? — мягко упрекает меня голос матери. — Это уважаемое дело. Я могу всему тебя научить».

Она предлагает мне это с тех пор, как моя кузина Элиза однажды прислала мне копию первой статьи Нелли Блай и я стала бредить журналистикой. В маминой профессии нет ничего плохого. Ее ценят в обществе. Она очень любит свою работу. Именно поэтому ей трудно понять, как я могла полюбить другую профессию. Она утверждает, что как журналистка я столкнусь с препятствиями и разочарованиями. Надо признать, что она была права. Но я несколько раз помогала ей при родах и поняла, что это дело не для меня. Это здорово, но каждый раз я хотела, чтобы это побыстрее закончилось. Другое дело — писательское ремесло, стоит мне закончить работу, как я хочу поскорее засесть за новую статью.

— Пускай она попробует, Лилиан, — сказал однажды отец. — Она — это не ты, и это не худший выбор для молодой девушки.

Куда хуже без разрешения матери сбежать из дома, путешествовать одной, добровольно сопровождать самую опасную банду на всей Территории, и все это — ради статьи в газете.

Я выуживаю из мутной воды кусок мыла и напоминаю себе, что эта статья поможет нам с матерью. Я не испугаюсь. Именно страх порождает замалчивание, умножает невежество, приводит к тому, что полуправда торжествует над фактами. Это он заставлял меня так долго быть покорной, но с этим покончено.

Если моя карьера репортера не устроится сама, я сделаю все, чтобы поймать за хвост удачу и получить эту работу во что бы то ни стало.

Я тру свое платье с таким упорством, что обдираю пальцы до крови.

Первый знак нашего спасения — свист, который мы слышим в ночи.

Немного напоминает кактусового крапивника, который ловит в прериях насекомых, но эта птичка начинает петь только с восходом солнца. Так умеют свистеть наши ребята. Босс учит этому всех, кто вступает в его банду. Этим свистом пользуются в чрезвычайных ситуациях, когда кто-то отстал или нужно сообщить о своем присутствии так, чтобы враг ничего не заподозрил.