Книга Золотые рельсы, страница 18 – Эрин Боумен

— Мне показалось, я видел кого-то в красной куртке. Он ехал к реке, когда они нас тут приковывали, — добавляет Диас.

Босс уверенно кивает.

Мне кажется, петля, которую я уже чувствую вокруг шеи, немного ослабла. Если Кроуфорд или кто-то еще побывал здесь, а потом быстро убрался из города, помощник шерифа попадет впросак: ему невдомек, как много знают наши парни. Они соберутся в безопасном месте и разработают план. У нас есть шанс уйти живыми.

— Возьми, приложи к губе, — Босс протягивает мне платок. Я хватаю его связанными руками, прикладываю ко рту. На платке кровь. Когда нас задерживали, наверное, лопнула кожа. Отряд шерифа не слишком аккуратно орудовал локтями.

— Отдыхай, пока можно, Мерфи, — говорит Босс, — потом не будет времени.

Я иду прочь, молча проклиная глупый план помощника шерифа, как вдруг меня осеняет. Я знаю, как попасть в Прескотт. Разворачиваюсь на каблуках и бегу за Монтгомери.

— Сэр, прошу вас, подумайте, — кричу я. Он как раз начал подниматься на крыльцо дома, должно быть, его собственного. Ступенька скрипнула, он остановился. Когда он оборачивается, всем своим видом показывая, как я ему надоела, его взгляд скользит над моим плечом к позорному столбу. В этом взгляде тревога. Он хочет убедиться, что «Всадники розы» не сбежали. Он понимает, что в моих доводах есть резон.

— Умоляю, — продолжаю я. — Если бы была арестована вся банда — это одно дело. Но нынешняя затея обречена на неудачу. Вам нужно придумать что-то другое.

— Да неужели? — он спускается с лестницы и смотрит на меня, с сомнением подняв брови. Я бы много отдала, чтобы быть на фут повыше и иметь возможность посмотреть этому человеку прямо в глаза. — У меня пять стрелков. Судья будет ждать дилижанс с арестованными бандитами. Вам сколько, пятнадцать? Прошу прощения, что не принимаю советов от детей, у которых недостаточно жизненного опыта.

— Мне шестнадцать! — парирую я. — И я — репортер.

— Правда?

Я киваю.

— Я ехала в Прескотт, чтобы освещать открытие Прескоттской и Аризонской Центральной дороги, и, разумеется, напишу о вашей провальной затее, когда все пойдет не так. Однако, если вы поступите неожиданно, например, отправите преступников ночью или перед рассветом, может, все обернется не так плохо. И тогда я смогу рассказать о вашем успехе.

Выражение лица Монтгомери меняется с презрительного на заинтересованное.

— Хорошая идея, — вслух размышляет он. — Среди ночи будет слишком темно, чтобы везти их. От месяца свету чуть, а фонари дилижанса заметны за несколько миль. Но перед рассветом… Наверное, стоит выехать пораньше, за час до восхода. Остатки их шайки еще будут спать, ожидая, что мы тронемся позже. — Он потирает подбородок. — А когда они решат напасть, мы окажемся далеко от Викенберга, поднимемся в горы и сможем отстреливать их с верхнего витка дороги.

— Отличная стратегия, сэр. — Я улыбаюсь самой очаровательной улыбкой, на какую только способна. Пусть думает, что это его план. Пусть считает себя героем-спасителем. Я привыкла, что мужчины присваивают мои идеи и мое авторство, и мне просто нужно, чтобы он выслушал меня благосклонно. Я напускаю на себя уверенный вид и говорю: — Я поеду на козлах с кучером.

Монтгомери едва не падает от удивления.