Книга Золотые рельсы, страница 15 – Эрин Боумен

В отряде помощника шерифа людей гораздо больше, чем четверо, но им страшно стоять лицом к лицу с бандитами. Видно, как у парня, что занял позицию рядом с Малышом, дрожит рука с пистолетом.

Лютер Роуз прикинул количество стволов, Малыш, похоже, ищет подходящие пути отхода. Двое других сидят, готовые к прыжку.

Если бандиты хоть вполовину так проворны, как о них рассказывают, возможно, не удастся избежать схватки. И ничего, что они у целого отряда на прицеле! Вопрос в том, готов ли Лютер Роуз пожертвовать кем-то из своих парней, чтобы уйти с остальными?

Но вот его взгляд метнулся к сидящим за столом, потом к Малышу.

— Отбой, ребята, — произносит он.

— Но, Босс…

— Я сказал: отбой!

Я поражена почти так же, как и люди Роуза, но это чувство быстро проходит, и его сменяет удовлетворение. Я наблюдаю, как Малышу Роуза заламывают руки за спину. Они поплатятся за то, что наделали, и хотя нанесенный ими урон возместить невозможно, все же это — небольшая победа.

Слишком часто плохие парни безнаказанно разгуливают на свободе.

* * *

Безоружных бандитов, закованных в наручники, выводят на улицу и ведут к огромному мескиту — рожковому дереву, которое местные называют деревом наказаний, там их привязывают к железным петлям, вбитым в ствол. Своеобразная разновидность позорного столба. Мне кажется странным этот способ содержания преступников, но, напоминаю я себе, это ненадолго. Их наверняка повесят, как только помощник шерифа Монтгомери получит приказ из столицы.

Он убегает посылать телеграмму. Надеюсь, разделавшись с пойманными мерзавцами, он займется поисками тех членов банды, которые разгуливают на свободе. А мне задерживаться здесь некогда. Я мчусь на стоянку дилижансов. Когда я заворачиваю за угол у магазина Эттера, сердце мое падает.

Дилижанса нет, не видно и моих попутчиков.

— Где дилижанс до Прескотта? — спрашиваю я жилистого мужчину за кассой.

— Уж десять минут как ушел, мисс.

— Ушел?! Но я должна быть там!

— Мне очень жаль, но вы, как я вижу, все еще тут! — улыбается он, радуясь своей шутке.

— Когда следующий?

— Завтра в полдень.

— Завтра?!

Строительство дороги должны завершить к концу года, а нынче тридцатое число! Если я не попаду на торжественную церемонию, то не смогу записать речи или сделать заметки для репортажа, а без великолепного материала не видать мне работы у мистера Мэриона.

Мужчина фыркнул:

— Вы всегда повторяете то, что слышите, или я говорю тише, чем мне кажется?

— Чувством юмора вас бог явно обделил, — резко говорю я и сразу жалею об этом. Его лицо погрустнело, и, похоже, он больше не стремится помочь мне.

Я выдавливаю из себя улыбку. Это ничуть не улучшает мне настроения, но возвращает ухмылку джентльмена.

— Все будет в порядке, куколка, — он ободряюще похлопал меня по руке. — Выше голову. Так-то лучше.

Да-да, стоит лишь улыбнуться, и все становится не так уж плохо. Возможно, мама имела в виду, что женщины с улыбкой на лице больше нравятся мужчинам.

Я ухожу, ворча про себя, и, в конце концов, усаживаюсь на крыльце магазина Эттера, моя мятая юбка развевается вокруг лодыжек на ветру. Вчера в пансионе Марикопа я потратила почти все деньги. Мне не хватает на дилижанс и, скорее всего, не хватит на ночлег. Я могу просидеть так всю ночь.

Я могла бы написать матери в Прескотт, но у нее и без меня хватает забот. И потом, она тогда приедет за мной, как за потерявшейся собачкой, и отвезет меня, виновато поджавшую хвост, домой. Она заявит, что велела мне сидеть дома, а я, уехав, поступила опрометчиво и глупо. Но какой толк мне был оставаться в Юме? Никакого, если мои худшие опасения относительно дяди Джеральда оправдываются.