Книга Золотые рельсы, страница 14 – Эрин Боумен

Я приставила руку к стеклу и присмотрелась повнимательней. Знакомая темная куртка, простая, длиной до колен, и та же светло-голубая рубашка в пятнах пота. Малыш Роуза въезжал в город на пару с самим Лютером Роузом. Я выскочила из магазина и помчалась к помощнику шерифа.

— Это он хотел отобрать мои серьги, — говорю я, указывая на Малыша Роуза. Шляпа и платок больше не скрывают его лицо, и я могу его хорошенько рассмотреть. Он немного похож на свой портрет с надписью «Разыскивается», но на рисунке у него слишком много веснушек. На плакате он не так молод, как на самом деле, и глаза его не так пусты. Они ничего не выражают. Такой взгляд, думаю я, может быть только у убийцы.

Лютер Роуз небрежно прислоняется к стойке, на его губах блуждает подобие улыбки, во внутренних карманах распахнутого плаща видна пара пистолетов. Двое других сидят у ближайшего стола и курят сигареты. Их я тоже видела в поезде. Они были с Роузом, когда он выскочил из вагона для ценных грузов.

Здесь, в салуне Викенберга, сейчас половина банды «Всадники розы». У меня опять бегут мурашки по коже. Да, мне вряд ли хватило бы смелости хвататься за пистолет тогда, в поезде, знай я, сколько их на самом деле.

— Я хотела застрелить его, — я указываю на Малыша Роуза, — но попала в главаря. А один из этих — отморозок, который убил шерифа, — я машу рукой в сторону стола, за которым сидят два других бандита, хотя и не уверена, что это правда. И из-за спины помощника шерифа мне плохо видно. Но я хочу только одного, чтобы этих мерзавцев повесили.

Мама всегда сравнивала меня с петардой, хотя я бываю мягкой и кроткой как ангел, когда мне не перечат. «Это в некотором отношении достойно восхищения, — говорила она, — но из-за этого из тебя не выйдет хорошего репортера». Я никогда толком не понимала, что она имеет в виду, но теперь, кажется, догадываюсь — у меня перехватывает дыхание от одного вида этих преступников. Они должны быть наказаны за свои злодеяния! И мне плевать, что я даю ложные показания. Но в этом-то и суть проблемы — нет ничего важнее правды, если речь идет о журналистике. Нельзя сообщать или печатать информацию, которую невозможно подтвердить, и все же я стою здесь и указываю всем на убийцу шерифа, хотя у меня нет доказательств. И все же я гоню сомнения прочь. Есть и другая правда, она заключается в том, что, даже если шерифа застрелил не этот парень, на его руках кровь десятков невинных людей. И остальные «Всадники розы» ничуть не лучше. Это не первое их преступление. Они виновны бессчетное число раз и не заслуживают снисхождения.

Я не понимаю, как они могут вести себя так невозмутимо: Лютер Роуз криво улыбается, те, что у стола, лениво развалились на стульях. А самый страшный — Малыш Роуза, потому что он абсолютно бесчувственный. Его лицо как пустой холст, глаза ничего не выражают. Ладонь небрежно лежит на рукоятке пистолета.

— Где остальные? — спрашивает помощник шерифа.

— Какие остальные? — отвечает Лютер Роуз.

— Не прикидывайся дураком.

— Нет никаких остальных. Так ты нас арестовываешь или будем попусту терять время?

Это наглая ложь. Всем известно, что в банде «Всадники розы» восемь человек, и здесь нет напарника Малыша — того, кто бросил ему мешок в поезде. Но ничего не поделаешь. Помощник шерифа, представившийся Кларенсом Монтгомери, собрал по дороге в салун отряд из местных мужчин. Он обращался с лихорадочными отчаянными просьбами ко всем горожанам, призывая их помочь задержать бандитов в салуне, а потом разыскать остатки шайки.