Книга Золотые рельсы, страница 11 – Эрин Боумен

Джонс хихикает, но я хмурюсь.

— Похоже, Мерфи не нравятся девчонки, которые могут его пристрелить, — замечает Диас. — Ясное дело.

— Ну да, ей так хотелось побыть со мной, что она держала меня на мушке.

К чему говорить, что во время работы — в поезде или еще где — времени на всякие глупости попросту нет? Диас знает это не хуже меня и все же презрительно ухмыляется.

— Сделай нам всем одолжение, сходи в бордель, когда мы будем в городе. От твоей постной рожи меня тошнит.

Он пришпоривает лошадь и скачет вперед.

Я несколько раз сплевываю, хотя во рту у меня сухо.

* * *

Во второй половине дня показывается Викенберг. Он вырастает прямо из прерии, — это всего несколько кварталов; здания, в основном одноэтажные, такие же серые и скучные, как окружающая местность.

Босс приказывает въезжать в город небольшими группами или парами. Мы часто так делаем в подобных ситуациях — чтобы лишний раз не привлекать внимание. К тому же, если вести об ограблении поезда с нашим описанием пересекли Территорию и достигли здешних мест, не нужно, чтобы нас запомнили как компанию из восьми всадников.

Хриплым голосом Босс отрывисто раздает команды:

— Кроуфорд, Баррера, Де Сото — поедете вместе, найдете кузнеца. Если нужно, поменяйте одну-две подковы. У вас свои дела, да только потребовалось переобуть лошадей. Джонс, ждешь здесь до наступления сумерек. — Он поворачивается к Диасу и Хоббсу: — Вы двое отправляетесь за мной примерно через полчаса. Не сидите у меня на хвосте. Мерфи? — Босс поднимает руку. — Ты готов?

Я не удивлен тем, что еду с ним. После вчерашнего он не выпустит меня из виду, и уж кто-кто, а мы с ним на пару точно не вызываем подозрений. Мне восемнадцать, ему около сорока. Мы вполне могли бы быть отцом и сыном, решившими немного отдохнуть и выпить. Правда, сходства между нами особого нет, хотя как знать? Я не смотрелся в зеркало почти полгода. Может, россыпь веснушек у меня на носу исчезла, а в волосах появились седые пряди и теперь я выгляжу как брат-близнец Босса? За эти три года мои руки делали такие вещи, на которые раньше были неспособны. Может, и их владелец изменился до неузнаваемости.

Я пришпориваю Девочку. Это хорошая лошадь, тихая и послушная. Через день после того, как бандиты забрали меня, Баррера украл ее под покровом ночи неподалеку от Ла-Паса. Возможно, она была для кого-то единственным средством к существованию.

— Как ее кличка? — спросил я тогда.

— Если б я знал! Когда я выводил ее из стойла, она отзывалась на прозвище Чика^[3].

Убогое имя для лошади, но в то время большинство парней из банды называли меня пацаном, и я решил, это лучше хоть какая-то кличка, чем никакой. Я стал звать кобылу Девочкой, но всякий раз, забираясь в седло, пытался придумать ей более звучное имя и разработать план побега.

Прошло три года — она по-прежнему Девочка, а я все еще с этими мерзавцами.

Однажды я попытался сбежать. Ни к чему хорошему это не привело.

Мое единственное спасение — тот ковбой.

* * *

Мы выдвигаемся на запад от Хассаямпы в сторону городка. Я стараюсь так же легко и уверенно держаться в седле, как Босс. По обеим сторонам главной улицы Викенберга возвышаются глинобитные и каркасные дома — жилье, конторы и магазины, и люди в них не имеют представления, кто въезжает в их в город.