Книга Золотые рельсы, страница 23 – Эрин Боумен

— Мерфи! — кричит Босс и яростно машет руками, а Кроуфорд обстреливает из дробовика противоположную сторону переулка. — Мерфи, убирайся к чертям оттуда!

Они вместе с Кроуфордом держат на прицеле стрелка, а я бегу что есть мочи, вернее, удираю на четвереньках, стараясь держаться ближе к земле, пока не упираюсь спиной в стену. Ни черта не видно, но я понимаю, что это не стена, скорее, низкий забор, чтобы бочки и прочее барахло не разваливались. Я перекатываюсь через него и приземляюсь на живот так жестко, что весь воздух выходит из моих легких. Шумно вздыхаю и кашляю, оглядываясь на дорогу. Босса и других не видно. Они в западне в том пансионе, может, уже прижаты к стене. Мне надо к ним вернуться, и… что я могу? Где моя кобура? У меня нет пистолета. Я — покойник, как и они.

— Один побежал в ту сторону! — кричит кто-то. — К станции.

Я вскакиваю и бегу. Передо мной и впрямь стоянка дилижансов, один из них стоит там, запряженный четверкой лошадей. Бессмыслица какая-то. Кто же оставляет лошадей в упряжи на ночь?

Но тут на небе появляются первые проблески света. Сейчас не середина ночи, как я думал, а гораздо ближе к рассвету. Это, должно быть, тот самый дилижанс, в котором помощник шерифа собирался отправить нас в Прескотт. Похоже, он решил выехать пораньше.

За моей спиной раздаются выстрелы. Вряд ли я доживу до восхода солнца — да и относительно ближайших минут у меня большие сомнения, — если буду дожидаться своих. А если попытаюсь пробраться обратно, меня либо пристрелят, либо опять арестуют и отправят на виселицу.

Но дилижанс… Я смотрю на него и не верю своему счастью. Занавески плотно задернуты. На месте кучера никого. Поводья свисают, словно ждут, когда их подхватят. Я забираюсь на сиденье. Лошади оживляются, когда я берусь за поводья, дилижанс трогается с места. Я натягиваю поводья, понукая лошадей, оставляя позади крики, стрельбу и суматоху, которая, кажется, несется за мной по пятам. Раздается пара выстрелов в мою сторону. Я имел дело с упряжкой лошадей, только когда пахал землю у Ллойдов, но это помогает мне справиться с громоздким дилижансом. Я чудом доезжаю до перекрестка, не получив пулю в спину, и, изо всех сил дергая поводья, сворачиваю на север. За моей спиной что-то падает с глухим стуком, наверно, чемоданы и баулы с багажника. Впереди тускло видна пустая улица, мимо меня проносятся смутные силуэты последних домов Викенберга, и вот, наконец, экипаж трясется и подпрыгивает на кочках прерии.

Если «Всадники розы» смогут выбраться из города, они, едва не загоняя лошадей, отъедут на несколько миль и остановятся отдыхать.

Но я не с ними и не имею понятия, где они. Внезапно, словно выстрел, меня осеняет: я не хочу их искать, мне это не нужно.

Я свободен. Свободен!

Это слово — словно удар молота или гулкий взрыв. Я прикидываю: дилижанс может делать добрых пять миль в час, в хорошую погоду даже больше, примерно столько же, сколько мы проезжаем верхом. Если я не буду жалеть лошадей, то увижу Прескотт уже днем. Вот куда Босс точно не поедет! Он не сунется туда, где его ожидает суд. Пока они считают потери и составляют план, я ускользну. Брошу дилижанс в нескольких милях от столицы. Войду туда не как Риз Мерфи, Малыш Роуза, презренный убийца, а под любым другим именем, которое выберу.