Книга Золотые рельсы, страница 120 – Эрин Боумен

Сильвер несет меня в долину через заросли колючей травы и кусты. Через добрых пять минут езды я останавливаю лошадь около Роуза и убеждаюсь, что тот мертв. Никогда больше не совершу ошибки, не проверив это. Пуля пробила грудь бандита прямо над сердцем, и, похоже, он не страдал и доли секунды: лицо безмятежно, губы чуть приоткрыты. Одна из лошадей, что бежала за Сильвер, тычется в Роуза мордой. Может, он был ее хозяином.

Я бегу к Ризу, зову его по имени. Его глаза устремлены в небо, черты заострились от боли. Роуз совершил столько чудовищных преступлений, а умер легко: раз — и погасла свеча. Почему же Риз должен мучиться и страдать? Риз, которого жизнь столько терзала! Это несправедливо.

— Это ты? — говорит он удивленно. И, осмотрев меня с ног до головы, видимо, начинает понимать, что произошло. — А Джесси… Я отправил его…

— Нет, не успел. Я встретила его по дороге. Но Кэти в порядке. С Джесси тоже все будет хорошо.

— Ты ранена?

Он спрашивает так озабоченно, словно только что стреляли не в него, а в меня. Его куртка внизу живота пропитана кровью. Я отгибаю полу с пробитым карманом, раздвигаю дыру на рубашке и вижу, куда вошла пуля. Кровь из разорванных сосудов вытекает толчками, с каждым дыханием.

— Со мной все хорошо, — улыбаюсь я, хотя это и не совсем правда, и, накрыв рану курткой, беру его руку и помогаю ему зажать рану. — Где остальные?

— Мертвы, — хрипит он. — Мы с Джесси позаботились.

— Можешь встать? Надо добраться до дома.

— Думаю, нет. Оставь меня здесь

— Это несправедливо — сделать так много и сдаться теперь, когда «Всадников» больше нет и ты сможешь жить спокойно. Ты не должен умереть сегодня.

— Может, и должен. — Его глаза закатываются. — Шарлотта? Прости меня за все. — Я ничего не могу с собой поделать и начинаю плакать. Он прав, ему есть за что просить прощения, но слышать это невыносимо. Не сейчас, когда самое страшное позади. — Как думаешь, — продолжает он, — мы могли бы стать друзьями в другой жизни? Ты и я?

— Мы уже друзья. Здесь и сейчас.

Он с трудом улыбается.

— Ну же, давай, Риз. Поднимайся. Я приведу лошадь.

— Я даже сесть не могу. — Он смотрит в небо, с трудом втягивая в легкие воздух, затем на ощупь находит мою руку и переплетает свои пальцы с моими. — Шарлотта, расскажи людям эту историю, ладно? О Малыше Роуза, как он умер здесь сегодня. Но сначала о том, как он снова стал Ризом Мерфи. Сможешь?

Я сглатываю слезы.

— Конечно.

Он жмет мне руку, я аккуратно стискиваю его пальцы в ответ.

— Пожалуйста, помоги Джесси, — говорит он, видя, что я неподвижна. — Больше никто не должен погибнуть из-за меня. Никто.

Да, несомненно, Джесси нужна помощь, но пуля в плече — не самая страшная вещь. Главное, чтобы кровью не истек. А вот Риз ранен в живот, и я не понаслышке знаю, насколько это опасно. Учитывая состояние дороги, до убежища Колтонов час езды или чуть меньше, если гнать изо всех сил, да только Риз еле жив. И неизвестно, сколько еще протянет. И все же я кое-как усаживаю его, хотя он ужасно тяжелый, а потом закидываю его руку себе на плечо и пытаюсь встать на ноги, как тогда, в снегу, но не могу сдвинуть его ни на дюйм.

— Я поеду за помощью.

Уверенности, что Кэти сумеет сесть в седло после двенадцатичасовых родов, у меня нет, но об этом мы подумаем с ней вместе, когда я доберусь до дома Колтонов.