Книга Золотые рельсы, страница 122 – Эрин Боумен

Мне нужно как можно скорее попасть в Прескотт! Я торопливо прощаюсь с подъехавшей Кэти и пришпориваю лошадь, Ребел, умница, несется вперед, словно на скачках.

А я лихорадочно пытаюсь что-нибудь придумать. Вряд ли безвестная девчонка из Юмы — как ни печально, но пока мой авторитет немногим выше нуля — способна несколькими словами переломить предвзятое мнение жителей Территории, но я должна попытаться донести до них правду о Ризе Мерфи.

Час за часом я скачу вдоль путей, безрассудно надеясь обогнать само время, но в город въезжаю уже в сумерках. Спина и ноги одеревенели. Повязка на обожженной руке промокла от крови, что неудивительно — без перчаток, которые я не надела, ободрать ладони поводьями ничего не стоит. Впрочем, это неважно. Я еду прямиком к шерифу. Перед его конторой настоящее столпотворение. Шум голосов перемежается стуком молотка. Недалеко от меня фотограф деловито складывает подставку для штатива.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Трое из банды Роуза убиты, среди них Лютер Роуз и Малыш Роуза.

У меня падает сердце.

— Это точно?

— Надеюсь! Я только что сделал фотографию для газеты. Пришлось гробы на коновязь поднимать, — он тычет пальцем себе за спину. Люди начали расходиться, и теперь можно рассмотреть и крыльцо конторы, и установленные перед ним гробы. Два уже заколочены, над третьим склонился человек, вбивающий в крышку последний гвоздь.

И на одном из гробов я вижу ее — шляпу Риза, широкополую, дорогую, из темного фетра.

— Не может быть, — бормочу я.

— Полгорода так говорит, — усмехается фотограф. — Все уже отчаялись, думали, никому и никогда не загнать этих дьяволов в могилу. Но сегодня закон торжествует. Давно пора было…

Он продолжает разглагольствовать, а я, не слыша ни звука, смотрю на его шевелящиеся губы. Гробы грузят в фургон, видеть это невыносимо.

Риз умер там один.

Я обещала вернуться, но исполнила свое обещание слишком поздно. Некому было утешить его на пороге смерти, да еще и его тело стало частью аттракциона, устроенного властями! Теперь в газетах появятся фотографии Риза и сенсационные статьи с описаниями его ужасных злодеяний и бесславной кончины. И во всех этих историях он будет заодно с Лютером Роузом, прирожденным душегубом, из-под зловещей тени которого так отчаянно пытался выбраться.

Я должна была приехать раньше и забрать тело. Риз заслужил, по крайней мере, достойных похорон.

Не зная, куда податься, я отправляюсь в дом дяди Джеральда. Мама, должно быть, вернулась в Юму, а Пол либо еще на прииске, либо остался у друга, потому что в доме тихо, слишком тихо.

У меня в ушах звучат мои последние слова Ризу: «Я поеду за помощью, только продержись до моего возвращения». И тихий ответ: «Хорошо, Шарлотта Вон. Как скажешь».

Сумерки сгустились до темноты. Возвращаться к Колтонам будет непросто, но не сидеть же здесь в одиночестве! Да к тому же мне доводилось скакать по той лесной дороге в кромешном мраке.

* * *

Кэти еще не спит — похоже, только кончила кормить Уильяма. Заслышав шум, она выскакивает на крыльцо.

— А Риз?

Я мотаю головой.

— Мне так жаль! — говорит она.

— Ты не посылала его на смерть.

— Нет, но так больно терять тех, кто тебе небезразличен. Я сожалею о твоей потере.

Она намекает на мое особое отношение к Ризу и, по-моему, ошибается. Зияющая дыра у меня в груди появилась вовсе не потому. Просто я представляла, что все закончится по-другому. Торжеством справедливости. Только в реальности это крайне редко случается. И я ничего, ничего не могу изменить. Ощущение собственного бессилия настолько острое, что даже плакать бессмысленно. Наверное, именно из-за этого взгляд Риза часто был таким пустым.