Книга Золотые рельсы, страница 117 – Эрин Боумен

Все тонет в клубах дыма, но бандит, изрыгая ругательства, стремительно приближается. Я хватаю вилы и резко выставляю их вперед, ориентируясь на звук. «Всадник» не успевает заметить опасность — он слишком разогнался, надеясь вот-вот схватить меня — и с разбегу налетает на острые зубья. Я изо всех сил упираюсь ногами в землю, выдерживая навалившийся вес, а потом, несмотря на адскую боль в обожженной руке, толкаю вилы вперед.

Его глаза вылезают из орбит. Он смотрит вниз на грудь, на впившуюся в него сталь, на расползающиеся по куртке три темно-красных пятна, хватается за ручку и пытается вытащить вилы.

Я отшатываюсь, он падает на колени, заваливается набок и лежит, не двигаясь. Выждав с минуту, я подбираюсь чуть ближе и носком ботинка тыкаю его в спину. Ничего не происходит. Обогнув поверженного бандита, я пинаю его в голову, посильнее. Он смотрит на меня немигающим взглядом.

Я отхожу, подавляя рвотный позыв. Но нужно было убедится. Ошибаться больше нельзя. Нельзя, чтобы вышло как с первым бандитом.

Первый! Я поднимаю голову как раз вовремя: «Всадник» в серой куртке, прихрамывая, поднимается на крыльцо и скрывается в доме.

Я бросаюсь за ружьем. Оно нагрелось от пламени пожара, а моя ладонь покрыта волдырями от ожога. Лодыжки и бедра саднят — мертвый бандит впивался в мою кожу грязными ногтями… Плевать! Я бегу в дом с винчестером наготове.

К крыльцу тянется кровавый след. Я передергиваю затвор, поднимаюсь на крыльцо и прицеливаюсь.

«Всадник» в серой куртке почти добрался до двери в спальню Кэти. Меня он не замечает.

На этот раз я не промахнусь. Даже если пуля пройдет сквозь него, кровать находится в стороне. Кэти и малыш в безопасности. Пуля засядет в стене.

Я набираю в грудь воздух и прицеливаюсь.

И за мгновение до того, как я нажимаю на курок, раздается выстрел.

Я поднимаю голову — бандит все еще стоит в дверях, но на его спине алеет пятно крови. Оно медленно расплывается, и он валится вперед, его голова с глухим стуком бьется о дверь.

Я вбегаю в спальню.

В вытянутой руке Кэти дымится один из ее кольтов, другой рукой она прижимает к себе плачущего Уильяма.

Джесси летит к земле целую вечность, словно подхваченное ветром перышко. Потом время обретает обычную скорость. Согнувшись, он падает на землю и катится, кувыркаясь, сквозь кусты, колючки и камни, а поезд мчится вперед.

Роуз спрыгивает на платформу. Я инстинктивно вскидываю руку, чтобы отвести удар, но он не бьет меня, а хватает за рубашку.

Я едва успеваю сунуть пистолет в кобуру, и мир переворачивается с ног на голову.

Мгновение невесомости, грохот удаляющегося поезда, а затем удар. Из легких вышибает весь воздух. Я стараюсь сгруппироваться, как Джесси, и понимаю, что уже поздно и теперь лучше расслабиться. Камни впиваются в тело сквозь рубашку, пыль лезет в рот и глаза. Колючки раздирают одежду и кожу, книга в кармане куртки больно впивается в бок.

И внезапно всё прекращается.

Я лежу на по-зимнему холодной земле.

«Вставай! — в ушах грохочет голос Роуза. — Вставай, никчемный ублюдок!»

Я поднимаю голову.

Босс с трудом встает на ноги, вытаскивая из кобуры кольт. Я понимаю, он целится в Джесси, который, хромая, бежит к Ребел, привязанной к мескитовому дереву там, где начинается тропа к горному убежищу. Раненая рука Колтона безжизненно висит, рукав красен от крови.