Книга Золотые рельсы, страница 112 – Эрин Боумен

— Ну же, Мерфи, — увещевает он снизу, — мы всего лишь хотим поговорить.

Я пинаю его свободной ногой и попадаю в челюсть. Он исчезает из поля зрения. Я не останавливаюсь, чтобы проверить, свалился он с поезда или просто упал на площадку, а бегу.

Точнее, пытаюсь. Как только я встаю, ветер превращается в ревущий ураган, который толкает меня в спину, заставляя бежать слишком быстро, пытается сорвать и унести шляпу. Я прижимаю ее рукой к голове и, пригнувшись, двигаюсь к хвосту поезда

Мимо несется желто-бурая земля долины Чино — я вижу это краем глаза, хотя стараюсь смотреть только на крышу вагона, на несколько футов вперед, иначе у меня сводит желудок.

— Мерфи! — вопит где-то за спиной Баррера. Значит, он не свалился с поезда, жаль.

Я бегу и, когда достигаю конца пассажирского вагона, перепрыгиваю на следующий. Похоже, все вагоны Тихоокеанской и Аризонской Центральной — набранное на других линиях старье, кое-как сцепленное друг с другом — по крайней мере, у крыши второго пассажирского вагона куда больший наклон. Но я на это не рассчитывал, и в итоге, перепрыгнув, подворачиваю правую лодыжку. В этот миг поезд слегка поворачивает, я теряю равновесие и падаю на бок. Зацепиться не за что. Захваченный инерцией поворачивающего вагона, я качусь к краю, размахивая руками, пытаясь схватиться пальцами за гладкое дерево. Мои ноги свешиваются с края крыши вагона. Ветер свистит в ушах, я чувствую неумолимое притяжение земли… Хватаюсь за край крыши рукой и повисаю, раскачиваясь. Одна нога ударяется об оконное стекло. Мне удается оттолкнуться от него и повиснуть на крыше на локтях, но теперь мои ноги лишились опоры. Силы на исходе, руки деревенеют. Что-то упирается мне под ребра — это книга, которую дала мне Кэти, она торчит из кармана куртки. Ладони мокрые от пота, скользят. Долго мне не продержаться. В тот момент, когда локоть начинает сползать и я готовлюсь к неминуемому падению, кто-то хватает меня за запястья. Это Баррера.

Он затаскивает меня наверх и швыряет на крышу, так что я врезаюсь в нее головой. У меня темнеет в глазах и перехватывает дыхание, когда он сдавливает мне горло.

Лучше бы он дал мне упасть. Боже, лучше бы я свалился. Свободной рукой Баррера достает пистолет, прижимает к моему подбородку.

— Роуз сказал не стрелять, — хриплю я.

— Может, у меня выбора не было. — Он взводит курок. — Может, ты стрелял первым.

Ветер свищет, воздух пахнет дымом и угольной гарью. Баррера бросает пистолет и душит меня обеими руками.

— Дай вздохнуть… Баррера, я не…

— Диас сказал, ты задушил Хоббса. Как ты мог?

Я бьюсь и пинаюсь, царапаю его пальцы, пытаюсь

дотянуться до пистолета в кобуре. Но у меня нет сил, а он не отпускает.

— Как ты мог сделать такое с кем-то из нас?

Я пытаюсь нащупать его пистолет, брошенный где-то у моей головы.

— Как?!

Мне нечем дышать. Губы хватают воздух, беззвучно шевелятся. Вот так я и умру. Хотя бы Джесси будет в порядке. По крайней мере, пока не вернется в дом и не увидит, что случилось с Шарлоттой, Кэти и ребенком. Боже, еще и ребенок.

Так я и умру, руки Барреры сдавливают мне шею, его злобное лицо заслоняет голубое небо. Наверное, это именно то, чего я заслуживаю.

Раздается выстрел, и Баррера валится набок, отпустив меня. Я сажусь, кашляя и отплевываясь. Баррера смотрит в небо немигающим взглядом, на другом конце вагона стоит Джесси, в его руке дымится пистолет. Он только что спас меня. Я пытаюсь сообразить, как ему удалось появиться из ниоткуда, словно ангелу, и вспоминаю — он сел именно в этот вагон. Джесси должен был перебраться в грузовой, но, наверно, услышал шум, может, даже увидел мои ноги в окне.