Книга Золотые рельсы, страница 110 – Эрин Боумен

Роуз мог приказать им атаковать той же ночью, когда я вернулся, залитый кровью. Или в любой день позже. Но он велел им отступить. Он ждал того момента, когда Колтоны будут поодиночке и их легко будет захватить. Лютер Роуз намерен поймать двух зайцев сразу — отомстить и получить золото.

Пламя обжигает мне пальцы, и я выбрасываю спичку.

— Мы неслыханно разбогатеем, когда все это закончится, Мерфи, — Роуз водит пальцем по кромке стакана и улыбается. — Я отберу жизнь у этого ковбоя, а Диас с Де Сото заберут его золото. Все, что Джесси Колтон украл у моего брата, я получу обратно.

Я вспоминаю Шарлотту в дверях и то, как обещал ей вернуться к сумеркам. Я думаю о Кэти и малыше, который мог уже появиться на свет. Я думаю, что им некогда быть начеку, они не увидят нападающих, им не отбиться. Я думаю до тех пор, пока не представляю себе закономерный финал, и мне становится плохо.

— Это стоит отпраздновать, — говорю я без выражения.

— Ты так считаешь? Итак, за дело. Где ковбой?

— Его здесь нет.

— Врешь.

Вагон резко качнуло. Еще немного виски выплеснулось из моего нетронутого стакана.

— Он был слишком напуган, когда я вернулся избитый до полусмерти. Мне не удалось убедить его сесть на поезд. Но он будет в Прескотте. У него там дела, я отведу вас туда, где он намерен быть.

— Мерфи, — медленно говорит Роуз.

Я нашариваю другую спичку.

— Мерфи! — это звучит предупреждением.

Я чиркаю спичкой.

Роуз потянулся к кобуре.

— Сынок, либо ты говоришь мне правду, либо…

Я бросаю спичку на стол, залитый виски, пока Лютер не успел достать оружие, и мгновенно вспыхивает пламя…

К середине утра я чувствую усталость. Я не жалуюсь, ведь Кэти приходится куда тяжелей. Она словно не замечает прошедших часов, а у меня урчит в животе и устали глаза. Я с восхищением думаю о маме, которая, отправившись к роженице, могла отсутствовать по двое суток.

По крайней мере, уже скоро. Я чувствую головку ребенка.

Я говорю Кэти, что все идет хорошо, ребенок все ближе с каждой схваткой, скоро мы увидим его и все мучения будут не напрасны.

Я повторяю то, что говорила в таких случаях мама, и отгоняю мысли об ужасных случаях, таких как рождение мертвого ребенка или кровотечение, приводящее к смерти матери.

Кэти такая сильная, что с ней ничего такого не произойдет.

Но все-таки жизнь редко бывает справедлива.

* * *

Прошел еще час потуг, но ребенок все еще не появился на свет. Лоб у Кэти в поту, волосы прилипли к плечам

— Совсем скоро.

— Ты это говоришь уже несколько часов, — кряхтит она.

— Теперь точно. Еще чуть-чуть.

Она дышит, пережидает, а на следующей схватке старательно тужится. Я стою наготове в изножье кровати, протягиваю руки, и все же едва успеваю схватить ребенка — он скользкий от крови. Я переворачиваю его.

— Это мальчик.

Но он не плачет. Его кожа красновато-синюшного цвета.

Наверно, они всегда такого цвета поначалу. Я точно не помню. Прошло много времени с тех пор, как я помогала маме принимать роды.

Я слегка хлопаю младенца по спине, и он кашляет. Слизь из его рта и носа у меня на руках, но я не замечаю этого, потому что он заплакал — громко, пронзительно. Какие прекрасные звуки!

Я бережно отдаю его Кэти, младенец касается ее кожи и замолкает. Теперь плачет Кэти, улыбаясь от счастья, слезы текут по ее щекам.