Книга Золотые рельсы, страница 107 – Эрин Боумен

Риз мгновенно засыпает, чему я завидую. Буквально через несколько минут после того, как мы замолкаем, его дыхание становится ровным и спокойным. А от меня сон бежит, хотя в доме тихо.

Господи, как я устала.

Но у меня перед глазами одна и та же сцена: удивление на лице Риза — проснулся и видит в комнате меня — и буря чувств на его лице, когда он думает, что я ранена. Он соскочил с кровати за секунду, руки у меня на плечах и шее, потом у моего лица.

Я не отшатнулась.

Он двигался так же быстро, может, еще проворнее, чем тогда в дилижансе, но теперь я не почувствовала страха, не ощутила исходящей от него угрозы. Он выглядел озабоченным и касался меня так нежно. И теперь, когда я думаю об этом, места, которых он касался, словно горят. Я снова чувствую его пальцы на своих щеках, на шее, на затылке, сгибаю под одеялом ноги, сцепляю и расцепляю руки.

Мне кажется, я снова переживаю это волнующее теплое мгновение. Оно заставляет меня забыть о кошмарах, вроде крови охотника за головами или дядиных пустых глаз. Я вновь ощущаю тень прикосновений Риза и то, как пальто падает у меня с плеч, его руки на моей шее — и понимаю, что этому есть объяснение.

«Почему ты вернулась?»

Потому что мне надо исчезнуть ненадолго.

Потому что Кэти понадобится моя помощь.

И потому что, возможно, я не готова попрощаться с Ризом Мерфи.

* * *

В конце концов я засыпаю, но сны мои не безмятежны. Безжизненное тело дяди, его мертвые глаза. Кровь заливает бумаги и пропитывает стол.

— Шарлотта, — говорит кто-то и трясет меня за плечо. — Шарлотта!

Я мгновенно просыпаюсь и вижу присевшего рядом Джесси.

— Роды начались!

Вид у него такой, словно он увидел привидение, и до меня вдруг доходит смысл его слов, туманная пелена сна рассеивается.

У Кэти роды.

Я вылезаю из кровати, ищу ботинки. Риз тоже проснулся и смотрит на нас озабоченно.

В спальне Колтонов Кэти ходит из угла в угол. Рубашка ниже пояса вся мокрая.

— Я велела ему не будить тебя. — говорит она. — Это просто воды отошли. Я еще ничего даже не чувствую и… ох, — она хватается за спинку кровати. Несколько секунд она где-то в другом месте, потом поднимает на меня глаза: — Вполне сносно.

— Схватки станут… — Нет, не хуже… Как мама всегда говорит? — Интенсивнее.

Чтобы найти применение лихорадочной энергии Джесси, я посылаю его развести огонь и принести воды. Я хожу с ней кругами в изножье кровати, делая остановки, когда приходит новая волна схваток. Ритм наших движений становится размеренным, и мы продолжаем, держась за руки и сплетя пальцы.

* * *

К рассвету Кэти уходит в себя, не замечает никого вокруг. С каждой новой схваткой она останавливается и сгибается, стонет, когда боль становится слишком сильной.

— Что не так? — все время спрашивает Джесси. — Что-то не так.

— Все хорошо, — уверяю я.

Много раз я помогала маме принимать роды и знаю, что это нормально. Схватки приходят через определенный промежуток времени и становятся все интенсивнее. Кэти вспотела и устала, видимо, не зря это называют родовыми муками. Джесси, однако, видит только кровь на рубашке Кэти и то, как она сгибается во время схваток, словно вот-вот переломится пополам. В конце концов я его выдворяю из спальни и прошу держать Матта снаружи. Он такой же впечатлительный, как Джесси, а Кэти сейчас не нужно отвлекать.