Книга Золотые рельсы, страница 104 – Эрин Боумен

Он словно бы сдувается, опускает пистолет и прислоняется к столу.

— Как ты могла так со мной поступить?

— Вы сами поступили так с собой, — отвечаю я. — Ключ? — и протягиваю руку.

Он роняет его мне в ладонь.

Я отпираю дверь, а он так и стоит у стола, пораженный, с открытым ртом. В прихожей ко мне бросается мама. И тут раздается выстрел. Я отталкиваю ее, осматриваю себя, ее, уверенная, что дядя выстрелил в нас, но с нами все в порядке. В доме тихо, если не считать звона у меня в ушах.

Я иду к кабинету и открываю дверь.

Дядя Джеральд лежит лицом на столе, он пустил себе пулю в голову.

* * *

— Тебе нельзя здесь оставаться, — мама ставит передо мной исходящую паром чашку с чаем. — Пол может нам не поверить, и, если он пойдет к шерифу, нет гарантий, что тот нас выслушает. По крайней мере до тех пор, пока твоя статья не напечатана и у людей не появился повод посмотреть иначе на то вранье, которое Джеральд о нас распространял в городе. Меня беспокоит эта история с Паркером. Он умер по твоей вине. Как до такого вообще дошло?

Она озабочена, и абсолютно права. Стоит решить одну проблему, как всплывает другая! Я не предполагала, что дядя может так поступить. Опасалась лишь, что он пустится в бега с припрятанными деньгами и где-то там, где никто его не знает, начнет жить без забот и хлопот. А мне хотелось — и это было справедливо, — чтобы он изведал стыд и сожаление, познал нужду и страдание и начал трудиться — хотя бы раз за свои сорок лет поработал, как следует, чтобы заслужить то, что считал своим. Он должен был расплатиться за свои преступления, а не сбежать. Тем более на тот свет. Но, похоже, возмездие и правосудие — всего лишь дальние родственники.

— Шарлотта? — зовет мама.

Я делаю глоток чая, пытаясь отогнать видение — застрелившийся дядя Джеральд. Он слишком напоминает мне распростертого на полу Паркера, только лужа крови на этот раз растеклась не подоскам пола, а по конторским книгам на столе.

— Шарлотта, ты слышишь меня? Пол завтра вернется. Он поехал в Джером проверить, как дела на прииске. И если в Бангартсе ищут убийцу Паркера… — она тяжело вздыхает, — тебе надо исчезнуть к его возвращению.

— Чтобы тебя обвинили в смерти дяди?

— А что ты предлагаешь?

Я ставлю чашку на стол и вожу пальцем по узорам на блюдце, обдумывая варианты.

— Тебе надо вернуться в Юму, — в конце концов говорю я. — Но сначала повидать мистера Мэриона. Расскажи ему, что я всю неделю провела у Колтонов, и те, кто утверждает, что я могу быть причастна к гибели охотника за головами в Бангартсе, ошибаются. Колтоны поручатся за меня. Они напишут ему. Если мистер Мэрион будет сговорчив, убеди его напечатать заметку об этом и о дядиных махинациях. Я подозревала, что дядя его купил, но после всего этого, думаю, он поступит как подобает. Вырванные из конторских книг листы я отправила Рут Додсон, но сначала переписала все в дневник. Я отдам его тебе перед отъездом. Если мистер Мэрион потребует более веских доказательств, предложи ему связаться с миссис Додсон, она подтвердит мои слова. Как только выйдут статьи в «Курьере» и в «Инквайрер», мы будем вне подозрений. Все поверят, что это самоубийство, и тогда я вернусь домой.

— А до этого? — мама смотрит озабоченно.

— Побуду у Колтонов, Кэти скоро должна родить, и ей понадобится помощь, а я как-никак училась у одной из лучших повитух.