Книга Золотые рельсы, страница 103 – Эрин Боумен

— Шарлотта, думаю, ты не понимаешь, как старательно твой дядя занимался подкупом влиятельных лиц в городе. Невозможно победить…

Звук распахнувшейся входной двери, с грохотом врезавшейся в стену, заставляет меня вскочить.

— Врешь, лживое отродье! — визжит дядя, распахивая настежь дверь. Я на секунду вижу мамино бледное лицо в прихожей, но он с силой захлопывает дверь и снова запирает ее. Тыльная сторона его ладони касается моей щеки, и я отшатываюсь, схватившись за стул, чтобы не упасть.

— Так это был твой план? Обманом заставить меня признаться редактору? — рычит он. — Самому затянуть петлю у себя на шее? Джон Мэрион мой старый друг и честный репортер. Он не станет печатать бездоказательных сведений.

— Но вы признались? — Достаточно взглянуть на его лицо — капли пота на лбу, бегающие глаза, — и я понимаю, что это так. Он влетел в контору мистера Мэриона с намерением объясниться. «Насчет тех конторских книг, — представляю себе я его слова, — они подделаны. Пожалуйста, ничего не печатай. У Шарлотты с головой непорядок. Я честно веду дела».

Неважно, что он наговорил, этого достаточно, чтобы посеять семена сомнения.

— Возможно, он ничего не напечатает, но поверит ли? Можете ли вы гарантировать, что он не упомянет вашу странную просьбу в разговоре с приятелем, тот может рассказать другому, например, тому, кого вы еще не подкупили? Представьте, как будут рассержены рабочие прииска, услышав об этом. Представьте, что произойдет, если эта история дойдет до редакции «Уикли майнер» и те напечатают ее, даже если «Курьер» не станет?

— Не напечатают! — ревет дядя Джеральд, брызжа слюной. — Этот городу меня в кармане!

— Тогда хорошо, что я послала листы из книг в редакцию «Юма инквайрер».

Он вынимает пистолет и прижимает ствол мне к подбородку.

— Я могу заставить тебя замолчать! — шипит он.

— Но не редакцию газеты. А убийство племянницы точно не прибавит вам симпатий читателей.

— Ты забываешь, что все считают тебя чокнутой, Шарлотта. Они решат, что это самоубийство.

Я сглатываю, пытаясь не обращать внимания на холодный металл, вжимающийся в мой подбородок.

— Поверят ли в это в Юме те, кто знает нас с мамой, те, кто верили отцу и уважают нашу семью? Хоть прииск «Лощина» и в Прескотте, но папины деловые партнеры есть в Колорадо, в Юме и дальше. Если они узнают о вас правду, у вас нет будущего на Территории.

Он наклоняется ближе, сильнее прижимая металл к моему горлу.

— Это если они поверят в эту историю. А «Инквайрер»? — Он рассмеялся, словно пролаял: — Газета, где заправляют одни женщины? Никто не поверит ни одному напечатанному ими слову.

— Вы готовы поспорить? — говорю я.

Страх промелькнул в его глазах. Он видит перед собой выстроившиеся в ряд костяшки домино, которые посыплются, как только его история появится в «Инквайрер». Это будет написано черным по белому, подтверждая слухи и перешептывания, которые потихоньку распространяются по Прескотту. Старатели на прииске придут в ярость. Если они не прикончат дядю Джеральда, это сделают последствия разоблачения. Мистер Мэрион вполне способен набраться смелости и напечатать свою версию событий. Представители закона тоже могут заинтересоваться.

Дядино влияние начнет рассыпаться. Его чести и репутации конец. Он будет уничтожен. Это сделает одна-единственная статья.