Книга О чем плачут мужчины, страница 52 – Лидия Давыдова

Стефания вернулась в гостиную и оглядела комнату. Никогда ещё в её жизни не было такого бардака, весь их дом превратился в склад, повсюду валялись вещи, учебники детей, книги, коробки. Теперь она не может позволить себя помощницу по хозяйству. Стефания, жуткая перфекционистка, устала биться за порядок, сдавшись ситуации. Она сдалась не только по поводу беспорядка, но и в целом.

Её жизнь кардинально изменилась, а мысли абсолютно перестали быть благостными, в её голове крутились фразы «смерть», «страховка», «тело», и самым ужасным, даже хуже всего вышеперечисленного было то, что она по-настоящему начала хотеть новостей о смерти Микеле. Дело было не только в страховке, ведь если смерть подтвердят, она бы получила те самые сто тысяч, которые значительно облегчили бы ей жизнь. Дело было в том, что она хотела определённости.

Или он жив, или он мёртв. Не может быть середины. Стефания закусила губы, чувствуя успевшую засохнуть корочку, и с удовольствием отодрала её, почувствовав во рту струйку крови. Ей нравилось делать себе больно, нравился вкус крови, вкус кофе и коньяка. Господи, она сходит с ума. Стефания закрыла руками лицо: с момента известия о пропаже Микеле она не смогла провести ни одну медитацию, отменила все семинары, радиопрограммы и всё, на что ей требовались правильная внутренняя настройка и высокие вибрации. Всё поменялось за один миг, вся жизнь Стефании разрушилась, вибрации понизились вместе с качеством жизни.

Совсем не хотелось продолжать жить эту жизнь, она предпочла бы перестать существовать, испариться. Пусть бы исчезла она, а не он. Те истории, в которых муж и жена умирали вместе, были самыми счастливыми. Она бы предпочла такую одновременную смерть. Когда умирал фараон, закапывали и жену. И правильно делали. Она бы тоже так хотела.

Продолжать жить одной в этом большом доме, со всеми этими детьми казалось настоящей пыткой. Девочки продолжали спрашивать про папу, настаивая на том, что, даже если он уехал, они могут созвониться по Ватсапу.

Стефания налила себе второй кофе. Она продолжала врать дочкам про то, что у папы сломан телефон или что он находится где-то так далеко, где нет связи. Сколько она ещё может их обманывать? С другой стороны, что ей сказать, если она сама не знает, что произошло? Она пыталась допытаться у Норы, но, похоже, не знала и та. Не знала, но продолжала жить себе спокойно с Симоне и бровью не ведя.

Никому нет дела до её трагедии. Никогда она не чувствовала себя настолько одинокой, наедине с этим сложным несправедливым миром. Стефания готова была отдать всё что угодно – двадцать лет жизни, даже этот дом, – пусть только бы всё вернулось на круги своя. Пусть бы Микеле никогда не уезжал.

Какая ирония судьбы – она помогает людям найти смысл жизни, а сама его потеряла. Спасая женщин от созависимых отношений, Стефания сама оказалась в таких. Она жила в отношениях, где ей физически был нужен Микеле. А сейчас ей будто отрезали ногу или печень, словно удалили какой-то орган, и всё внутри работает хуже, чем было раньше.

Стефания подошла к окну, окинув взглядом заросший газон. Было непривычно видеть столько высокой травы и сорняков на обычно бархатном и идеальном газоне. Прямо сейчас Стефания ощущала, что её жизнь похожа на этот заросший газон, когда-то идеально подстриженный, а сейчас в совершенном беспорядке.