Книга О чем плачут мужчины, страница 51 – Лидия Давыдова

Поэтому ей не казалось странным, что во сне она увидела гроб.

В последнее время она замечала, что с мужем что-то происходит, он много времени проводил в гараже, всё меньше разговаривал. Она связывала это с тем, что финансовые дела шли не очень, партнёр его оставил, переехав жить в США. Стефания посоветовала Микеле увеличить количество медитаций.

Стефания помнит, что, когда заикнулась о том, что, возможно, ему не стоит ехать с друзьями и оставлять её с детьми, Микеле чистил нож. Тот самый, что она подарила ему на сорокапятилетние. Как только Стефания сказала, что, может быть, ему не стоит ехать, взгляд у Микеле стал каким-то совершенно безумным, и он сделал это: со всего размаха запустил нож, и тот воткнулся в деревянную дверь. А потом он перевёл на неё взгляд и сказал так твёрдо, как никогда в жизни: «Я зарежу кого-нибудь, если не поеду», затем встал, забрал нож и вышел из комнаты.

Стефания о том случае никому не рассказывала. Она боялась. Тогда она по-настоящему испугалась. Она никогда не видела в глазах мужа этого демонического огня. В тот же вечер он извинился, сказал, что не знает, что на него нашло, а потом добавил, что чувствует, как ему не хватает жизненного пространства.

Стефания заставила себя подняться, она открыла ставни и равнодушно посмотрела на пурпурный рассвет, заливший горизонт. Ничто больше не радовало: ни природная красота, ни дети, ровным счётом ни-че-го. Стефания, раньше обожавшая утро, стала его ненавидеть. Потому что по утрам она опять вспоминала о том, во что превратилась её жизнь.

Стефания прошла мимо комнаты Тициано, постучала в дверь, выкрикнула «подъём» и нырнула в душ. Выйдя из ванной комнаты, Стефания обнаружила, что дверь Тициано по-прежнему закрыта. Она рванула дверь, влетела в комнату, открыла ставни и, сорвав одеяло с сына, рявкнула: «Вставай!» Сын недовольно промямлил, но она ещё сильней выкрикнула: «Буди детей!» – а сама спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак.

Она поставила кофе и засунула хлеб в тостер. За последние два месяца их жизненный уклад в корне поменялся. Тициано платил теперь за свет, продукты, бензин и интернет, будил девочек, отвозил их в школу и готовил через день ужин.

Удивительно, что она не сделала этого раньше. Микеле был прав, «бугаю» двадцать три года, надо было сделать это давно.

Сонные дочки спустились одна за одной в пижамах и плюхнулись на стулья.

— Почему вы не одеты? – грозно смерила взглядом Стефания спускающегося Тициано.

— Они здесь оденутся, – кинул он вещи на диван рядом, – говорят, что голодные.

Стефания молча поставила перед каждой завтрак: тосты с прошутто, варенье, мюсли – и сняла с огня кофе.

— А что ты им готовил вчера? – обратилась она к сыну.

— Мы не ели мороженое и чипсы, – сказала Зое и налила себе в тарелку молоко.

Стефания обернулась к Тициано, тот пожал плечами.

— Ну а что, они не хотели больше ничего.

Стефания и Тициано договорились, что будут готовить ужин через день, но каждый раз, когда была очередь сына, он покупал фастфуд.

— Мы же договорились, никаких чипсов и всякого такого. – Пока девочки ели, Стефания заплетала им косички.

Позавтракав, девочки оделись, чмокнули маму в щёку и отправились с Тициано в школу.

— Не забудь заехать в супермаркет, – выкрикнула она сыну, тот закатил глаза, но промолчал.