Книга О чем плачут мужчины, страница 50 – Лидия Давыдова

Нора прыснула от смеха, несмотря на то что у сестры настроение было так себе.

— Я тебе так скажу, – произнесла Элена сосредоточенно, – в мире реально мало нормальных мужиков, так что ты не гони на Симоне, он порядочный, честный, и главное, Нора, он нормальный, понимаешь. Нормальный мужчина. Это, оказывается, сейчас редкость. Как у вас дела, кстати?

Нора пожала плечами.

— У нас на прошлой неделе случился быстрый секс… Я пришла к нему ночью в кемпер и фактически взяла его силой, – засмеялась она, а потом замолчала, оглядевшись по сторонам. – Я представляла, что он и есть тот самый чернокожий, который всё это время писал мне в «Тиндере». – Она понизила голос ещё больше. – И у меня был тако-о-о-о-о-ой оргазм.

Вечером весь участок праздновал выход следователя на пенсию, включая приехавшего из другого города эксперта – мужчину лет пятидесяти с залысинами и двойным подбородком.

Торжество организовали в ресторане с белыми столиками и голубыми скатертями на берегу моря. После трёх часов застолья следователь и эксперт сидели в сырых шезлонгах, погрузив голые ноги в холодный ночной песок.

— Что ты думаешь об этом деле? – еле ворочая языком, обратился следователь к эксперту.

— Клиент скорее мёртв, чем жив, – икнул эксперт.

— Это точно, так и напиши. – Следователь поднял бокал и произнёс десятый по счёту тост: – За любовь! – Выпив залпом виски, следователь отключился и проспал на пляже до утра, подхватив воспаление лёгких, с которым пролежал в больнице следующие два месяца.

Сквозь ставни пробивался тонкий лучик света. Будильник разбудил привычной мантрой. Стефания промычала, нажала на кнопку, открыла глаза и медленно поднялась, засунула ноги в мохнатые розовые тапки – подарок Микеле на прошлое Рождество. Мысль о Микеле покидала Стефанию лишь во время сна, да и то время от времени отголоски воспоминаний о муже врывались в ночные сновидения образами и пугающими сюжетами. Стефания тяжело вздохнула: сегодня ей приснился Микеле, лежащий в гробу.

Вчерашняя новость по поводу очередных тщетных поисков мужа усугубила её и без того несчастное состояние. Тела не нашли, но зато на месте аварии нашли документы Микеле. Паспорт и права, а ещё телефон.

Тело не нашли, но «возможно, есть что-то похожее на тело», сообщил полицейский, ссылаясь на кипрского эксперта, который готовил подробное заключение.

Микеле не могли считать умершим, пока только пропавшим без вести. Если человека не находят в течение двух лет, его могут объявить умершим.

Стефания чувствовала себя ужасно. Жить в таком подвешенном состоянии, когда неизвестно, есть у тебя муж или нет, было попросту невыносимо.

«То, что не нашли тело, ничего не значит, оно могло упасть в воду, пока летела машина» – так сказал полицейский. Ещё он сказал, что шансов на то, что её муж жив, очень мало. Он также предположил, что, может, той ночью сначала Микеле попал в какую-то передрягу, может быть, его убили и ограбили, а потом сбросили машину вниз. А может, и тело сбросили, предварительно порядочно искромсав.

Всё это сказали Стефании вчера, и все эти мысли крутилось в её бедной голове каждую минуту, они сводили её с ума. Она рыдала, корчилась от внутренней боли каждую ночь, здесь, в их семейном ложе, на котором когда-то они занимались любовью и клялись друг другу в верности. Теперь здесь она изнывала от дикой боли. Боли потери. Боли отчаяния и пустоты. Стефания чувствовала себя не просто опустошённой, она чувствовала себя иначе. Что-то в ней поменялось, и дело было не в статусе, а в чём-то таком на физическом уровне. Что-то поменялось в составе её крови. В её давлении. В её дыхании. Всё стало по-другому с тех пор, как Микеле пропал.