Книга О чем плачут мужчины, страница 55 – Лидия Давыдова

«И тебе это нравится?» – удивился Симоне.

«Очень», – ответила она.

— Мы должны были что-то сделать, – пробубнил Симоне, – должны были ему объяснить…

— Что? – раздался голос Джованни.

— Что мужчинам тоже можно плакать, – произнёс Симоне и смахнул слезу.

Если не сопротивляться духу времени, можно понять, что настала эпоха нового мужчины. Речь идёт о творчестве, сострадании, умении чувствовать свою эмоциональность. Он больше развивает свой сердечный план. В этом задача мужчин – без потери своей гендерной идентификации приобретать женские навыки.

Из подкаста «Метафизика мужского и женского»

Ни друзья, ни сестра Микеле, единственная его родственница, не разделяли желание Стефании отпевать Микеле в церкви. Сестра Микеле так вообще заявила, что это не по-христиански и что, пока нет официального документа о его смерти, такое делать нельзя. Андреа сказал, что она совсем с ума сошла, правда, сказал это тихо и только Джованни, так, чтобы Стефания не услышала, но она всё отлично поняла. Джованни же виновато улыбнулся и сказала, что у него на церковь аллергия давно и что, пожалуй, он воздержится.

Стефании было всё равно, что думает сестра Микеле, она чувствовала, что мужа больше нет и что отсутствие тела совершенно ничего не означает. И раз никто не приедет в церковь, она просто поставит свечку, побудет у любимой иконы, а потом все они соберутся в саду помянуть добрым словом Микеле.

Стефания приехала в церковь с самого утра. Это была маленькая церквушка, где когда-то Стефанию крестили, здесь же они с Микеле обвенчались. Зачем она обвенчалась, Стефания до сих пор не понимает, ведь последние десять лет она практиковала буддизм, всё меньше ходила в церковь, детей своих тоже не крестила.

Но в ту ночь, когда ей приснились похороны Микеле, она захотела в церковь. Это было как если бы ты вырос, но всё равно нуждаешься в другом взрослом, в таком, который ещё взрослее и мудрее тебя, в таком, к чьей груди можно припасть и расплакаться. Родителей Стефании давно не было в живых, поэтому она приехала в церковь. В то место, куда ездила каждое воскресенье мама, туда, где она могла дать волю слезам и почувствовать себя маленькой девочкой.

Она сидела перед иконой около алтаря, роняла слёзы и думала о том, что она сделала не так. У всего в этой жизни есть причины и следствие, всё-таки она верила в карму. Где именно она ошиблась? Если бы она могла вернуться назад, она бы точно сделала всё по-другому. Как именно, Стефания не знала, но одно точно – она бы попробовала то самое упражнение, которое сама же советовала своим клиентам: описать конфликтную ситуацию сначала от своего лица, а потом от лица мужа, поставив себя на его место. Стефания вдруг поняла, что она никогда не старалась смотреть на ситуацию глазами Микеле. Ведь по мнению Стефании, у них никогда не было конфликтных ситуаций.

Кто знает, если бы она сама попробовала то самое упражнение, возможно, всё было бы совершенно по-другому. Она смогла бы видеть то, чего в упор не замечала, и, возможно, это могло спасти её брак. Брак, который развалился у неё на глазах. Сама того не желая, она стала женой фараона. Именно так она себя ощущала.

Погребённой заживо.

Никто не хотел называть обед поминками, хотя, похоже, это были именно они. Хорошо, что детей Стефании забрала Норина мама вместе с дочкой самой Норы. Насколько Рита поняла, девочки всё ещё думают, что папа путешествует.