Книга Измена. Я больше не у твоих ног, страница 91 – Милана Лотос

— Похоже не слухи, - произнес вдруг отчим и посмотрел на Макара, - что думаешь делать?

Макар шумно вздохнул и потер пальцами морщинистый лоб. Его взгляд уставился в одну точку на заборе, но я знала — он уже ведет внутренние переговоры, оценивает угрозу, составляет план. Он повернулся ко мне. Его глаза встретились с моими, и в них не было ни страха, ни паники. Была лишь абсолютная, непоколебимая уверенность и то самое обещание, которое он дал мне когда-то: «Я тебя найду. Где бы ты ни была».

Теперь это обещание было обращено к другой угрозе.

— Неважно, — тихо произнес он. Его рука непроизвольно сжалась в кулак, но голос оставался ровным. — Что бы я не сделал, результат будет один. Он никуда не выйдет. Я не позволю.

Возвращение в наш дом после тишины и просторов отцовского участка было похоже на погружение в аквариум — все то же самое, но дышать стало тяжелее. Стены, которые утром казались чуть менее давящими, снова сомкнулись вокруг меня.

Макар помог донести спящую Тоню до ее комнаты, уложил, поправил одеяло. Его движения были точными, но без прежней жесткости. В них чувствовалась сосредоточенная осторожность.

Он задержался в дверях, глядя на меня. В его глазах боролись две привычки — старой, приказать и контролировать, и новой, той, что только начала проклевываться сегодня.

— Мне нужно отъехать, — сказал он наконец, голос низкий, без эмоций. — Решить кое-какой вопрос.

Я лишь кивнула, прекрасно понимая, какой именно вопрос. Вопрос по имени Шторм.

— Я… вернусь не поздно, — он произнес это как-то неуверенно, будто пробуя новую роль на вкус.

— Хорошо, — тихо ответила я. — Мы будем дома.

Он ушел, и тишина в доме стала абсолютной.

Я прошлась по комнатам, прикасаясь к знакомым предметам, пытаясь поймать то зыбкое чувство надежды, что возникло днем. Но его вытесняла тревога. Тревога за Макара, за то, что он может сделать. И тревога за нас. Шторм был слишком опасным человеком, бандитом. А Макар всего лишь адвокат, пускай и известный на всю страну.

Я готовила ужин на кухне, когда услышала звук ключа в замке. Сердце екнуло — он вернулся так быстро? Но шаги, зазвучавшие в прихожей, были легкими, быстрыми, женскими. Холодный ужас сковал меня, еще до того, как я услышала ее голос.

— Тонечка? Внученька, ты где? Бабушка пришла!

Татьяна Антоновна прошла в гостиную, не снимая пальто. Ее взгляд скользнул по мне, оценивающий, холодный, и прошел дальше, будто я была частью интерьера.

Тоня, услышав бабушку, с радостным визгом выбежала из своей комнаты.

— Бабуля!

— Ах ты моя хорошая! — свекровь присела, обняла ее, но ее глаза оставались серьезными. — Соскучилась по бабушке? По папе соскучилась? Он тут один, бедненький, а мама… — она бросила на меня быстрый, ядовитый взгляд, — мама плохая.

— Мама холосая, - ответил мой ребенок.

— Хорошие мамы, не бросают пап. Не хотят от них уйти. А твоя мама хочет, чтобы ты росла без папы.

У меня перехватило дыхание.

Казалось, пол уходит из-под ног.

Я замерла у плиты, не в силах пошевелиться, сжимая в руке половник так, что пальцы онемели.

Тоня отстранилась, ее маленькое личико сморщилось от непонимания.

— Мама? Блосить папу? Неплавда!

— Ах, детка, бабушка никогда не врет, — голос Татьяны Антоновны стал сладким, ядовитым. — Мама уже пыталась уйти. Убежала от нас с папой. Хотела тебя с собой забрать, спрятать. Папа так плакал… Он же тебя так любит. А мама — нет. Мама хочет разрушить нашу семью.