Книга Измена. Я больше не у твоих ног, страница 90 – Милана Лотос

— Андреич… - хриплым голосом произнес Макар, - я… не это хотел сказать… в общем, мне жаль. Не важно.

Мы сидели за стареньким деревянным столом и пили чай с теплыми, только из печки, пирожками с капустой. Макар сначала сидел скованно, его спина была неестественно прямой, но постепенно плечи его немного опустились.

Я наблюдала, как он следит за отчимом и Тоней. Видела, как Андреич с энтузиазмом возится с ней в песке, строит что-то и тихо смеется, не боясь испачкаться. В глазах Макара читалось удивление, словно он видел незнакомый ему ритуал.

Я знала, что ему тоже хотелось так же... без страха. Но пока, видимо, не пришло время.

Тишину нарушил скрип калитки. На участок бодро, по-хозяйски, вошла тетя Маша, соседка Андреича, с корзинкой свежих огурцов.

— Андреич, здравствуй! Несу тебе огурчиков, у меня уже пошли! Олеся! Ну, наконец-то. Я уже соскучилась по вам, — ее глаза округлились от удивления. Она перевела взгляд на Макара, и ее приветливая улыбка немного потухла, сменившись любопытством и легкой опаской. — И… Макар Артурович… Какая неожиданная встреча.

Она уселась на скамейку, приняла чашку чая и вздохнула, собираясь с мыслями, как человек, несущий в себе все новости района.

— Ну как у вас в городе? — начала она, обращаясь больше ко мне. — Спокойно хоть? А то у нас тут, в тишине-то, такие страсти порой творятся, что в городе и не снилось.

Макар замер, его пальцы застыли на ручке чашки. Он почувствовал недоброе предчувствие, я видела это по легкому напряжению в его скулах.

— Какие страсти, тетя Маша? — вежливо, но с нажимом спросил он.

Тетя Маша заерзала, поняв, что затронула опасную тему, но удержаться не смогла.

— Да про того… как его… усатого. Шторма, что ли? Который кажется, Олесь тебя похитил или я чего-то не знаю… — она мотнула головой в мою сторону, но смотреть на меня побоялась.

Я сглотнула, поняла, что даже это не укрылось от соседей моего отчима.

Воздух стал густым и сладким, как мед, и таким же вязким. Даже Тоня притихла, чувствуя смену атмосферы.

— Что с ним? — голос Макара был тихим, ровным и от этого леденяще опасным. Весь его мускульный покой мгновенно испарился, сменившись привычной собранностью хищника.

— Да в СИЗО он, голубчик, в СИЗО! — тетя Маша, не замечая грозы, понизила голос до конспиративного шепота. — После того как его взяли. Но знаете, что мой зять, он в суде работает, курьером, говорит? Говорит, дело-то шито белыми нитками. Свидетелей прямых нет. Та женщина — она умоляюще посмотрела на меня — исчезла, показаний не давала. А у него, у усатого-то, адвокаты — золотые горы сулят. Шепчутся, что могут и выпустить. Под подписку о невыезде или под залог. Недостаточность, говорят, чего-то там… доказательств.

Чашка в руках Макара не дрогнула.

Но я видела, как побелели его костяшки. Как взгляд стал острым и далеким — он уже не здесь, он уже в кабинетах, продумывает ходы, приводит в действие механизмы.

Он медленно поставил чашку на стол. Звон фарфора прозвучал оглушительно громко.

— Отпустят? — это было даже не слово, а низкое рычание, от которого по спине побежали мурашки.

— Так поговаривают… — подтвердила тетя Маша, наконец осознав, что натворила. — Соседка моя, ее племянник в полиции… ну, в общем, слухи.

Макар откинулся на спинку стула.