Книга Измена. Я больше не у твоих ног, страница 87 – Милана Лотос

Он смотрел в окно, на свой идеальный сад, который вдруг, должно быть, показался ему огромной, красивой тюрьмой.

— Она просто хотела как лучше, – машинально, по привычке, пробормотала я, все еще не веря в произошедшее.

— Перестань, – резко оборвал он меня, наконец поворачиваясь ко мне. В его глазах не было ни любви, ни прощения. Но и ненависти тоже не было. Было тяжелое, мучительное прозрение. – Хватит уже оправдывать всех. Ее. Меня. Себя. Хватит врать.

— Макар, я не… вру…

Он подошел ко мне. Я невольно отпрянула, ожидая чего угодно. Но он лишь остановился в шаге.

— Ты права. Я – дурак. Огромный, самодовольный дурак, – он произнес это без самобичевания, просто как констатацию факта. – Я так боялся, что меня обманут, что меня не будут уважать, что в итоге сам превратил свою жизнь в ад. И твою – тоже.

Он посмотрел на мой живот.

— Девочка… – он произнес это слово не с восторгом, но и не с отвращением. С принятием. – У меня будет две дочери. Две принцессы. И я… я даже не знаю, как с ними быть. Меня не учили любить. Меня учили – владеть.

В его голосе прозвучала такая искренняя, неприкрытая потерянность, что внутри меня что-то дрогнуло. Этот сильный, властный, жестокий мужчина вдруг показался маленьким заблудившимся мальчиком.

— Тонечка… она тебя обожает, – тихо сказала я. – Она всегда радуется, когда ты приходишь. Просто… будь с ней. Гуляй. Читай книжки. Не покупай новые игрушки, а поиграй в те, что есть. Она всему научит.

Он молча кивнул, впитывая мои слова, как будто это были не бытовые советы, а великое откровение.

— А этот… тест… ДНК – я сглотнула. – Я не против, потому что знаю, что ребенок, который живет внутри меня… твой. И ты должен это знать. Чтобы никаких сомнений. Никаких «а вдруг» в будущем.

Он снова кивнул.

— Хорошо. Посмотрим, может и не нужно никаких тестов. – Он помолчал, а потом добавил: – И… забудь про ту комнату. Вернешься в нашу спальню. Я буду спать в гостевой. Твои вещи… носи что хочешь. Тот старый свитер… если нравится – носи.

Это было не извинение.

Это было начало демонтажа. Кирпичик за кирпичиком он начинал разбирать ту самую тюрьму, которую с таким усердием строил годами.

Он не стал обнимать меня, не клялся в любви. Он просто повернулся и пошел к кабинету, но на полпути остановился.

— Завтра… – сказал он, не оборачиваясь. – С утра. Поедем к твоему отчиму. Навестим. Возьмем Тоню. Пусть погуляет с дедом.

И он ушел, оставив меня одну посреди гостиной, в полной тишине, осмысливать эту тихую, немыслимую революцию.

Еще ничего не закончилось. Но Макар больше не воевал со мной. Он начал воевать с самим собой.

С тем монстром, которого в нем взрастили. И я не знала, что страшнее – его ярость или эта пугающая, хрупкая надежда, что где-то глубоко под слоями цинизма и контроля в нем все-таки жил человек.

Впервые за долгие годы я сделала глубокий вдох и почувствовала, что воздух в этом доме стал чуть-чуть свободнее и... прозрачнее.

— Кажется, я победила, - прошептала я и содрогвнушись, тихо заплакала.

Луна заглядывала в огромное панорамное окно кухни, заливая столешницу из черного гранита холодным серебристым светом.

Я не могла спать.

Ворочалась в нашей с Макаром постели, которая теперь казалась чужой и слишком большой. В конце концов, нервы сдали, и я пошла вниз за чаем, надеясь, что тепло напитка успокоит эту внутреннюю дрожь, что не отпускала меня с того самого разговора.