Книга Хрустальная ложь, страница 338 – М. Эль

Попробуй теперь, Валерия, сказать, что он врал.

Сегодня он собирался доказать ей всё. Всё, что она отказывалась слушать, упрямо отворачиваясь, закрывая сердце. Всё, что горело в его груди невысказанными словами и жгучим чувством вины. Он даже репетировал в машине, снова и снова прокручивая в голове эти фразы, пытаясь найти нужную интонацию, верный тон, чтобы пробиться сквозь её броню:

«Валерия, я не скрывал заговор, не скрывал информацию, которая могла бы причинить тебе боль...

Валерия, я никогда не хотел впутывать тебя в эту грязь..

Валерия, если хочешь — я сейчас же подпишу любые клятвы, отрекусь от всего, что угодно, только поверь мне...

Валерия... перестань драться со мной. Я устал от этой борьбы, от этих вечных сражений. Просто дай мне держать тебя. Просто позволь мне быть рядом».

Да, он был готов унизиться. Готов опуститься на колени перед ней, перед миром, перед чем угодно. Готов к любому её удару — словесному или физическому, лишь бы не видеть эту страшную боль, этот холодный лёд в её прекрасных, всегда выразительных глазах.

Мужчина остановился перед дверью её комнаты. Стукнул легко, почти ласково, предвкушая её ехидный ответ.

— Валерия? Открой. Это я.

Тишина. Не просто отсутствие звука, а глубокая, непривычная пустота. Виктор нахмурился, прижал цветы локтем, стукнул чуть громче, уже с нотками лёгкого недовольства.

— Змейка? Не начинай. Я хочу поговорить. Серьёзно. Мы договаривались.

Снова тишина. Более долгая, более звенящая. Его пальцы нервно сжались на коробках. Он снова постучал. Теперь сильнее, с нарастающим раздражением в голосе, которое, если знать Виктора, означало не привычную ярость, а лишь нарастающую тревогу. Тревогу, похожую на ледяной укол под сердцем.

— Рия. Открой. Немедленно.

Виктор выдохнул. Глубоко, пытаясь успокоить учащающийся пульс. Что-то было не так. Интуиция, выточенная годами опасностей, кричала об этом. Он осторожно опустил букет и коробки на небольшой столик рядом с дверью. Достал ключ-карту из внутреннего кармана пиджака.

— Я вхожу, — произнёс он в пустоту, впрочем, зная, что его слова никто не услышит.

Он открыл дверь. И мир... перестал звучать. Звук рокочущего океана, шелест сосен, даже биение его собственного сердца словно приглушились, стали далёкими, нереальными. Сначала мозг отказывался понимать. Комната была пуста, она была неправильна. Постель была смята. Одеяло сброшено на пол. Подушка упала далеко от кровати, почти у самой стены. Окно, которое он оставил приоткрытым утром, было плотно закрыто, но ощущение... ощущение неправильности обрушилось сразу, как обвал ледяной воды.

— Валерия? — голос Виктора прозвучал хрипло, он шагнул внутрь, оглядываясь. — Хватит игр. Выходи.

Не отклик. Не шорох. Ничего. Только гулкая тишина и лёгкий, едва уловимый запах её духов, смешанный с чем-то чужим, острым. Он быстрым шагом прошёл к гардеробной. Распахнул дверцы. Пусто. В ванной комнате. Никого. Его дыхание стало жёстким, коротким, каждый вдох давался с трудом, словно воздух стал вязким и тяжёлым.

Первое, что пришло — острая, колючая злость, как защитная реакция нарастающего страха:

Она снова сбежала.

Ну конечно. Это было бы так на неё похоже. Упрямая, гордая, вечно убегающая. Он уже собирался выругаться вслух, отчаянно и зло, когда его взгляд зацепился за что-то на полу.