Книга Хрустальная ложь, страница 335 – М. Эль

Он медленно обернулся, посмотрел на неё — его глаза были красные, но уже не от гнева, а от внутреннего надлома, от бессонной ночи и понимания её боли.

И, кивнув, с лёгкой, почти нежной улыбкой, сказал:

— Хорошо. Только не забудь сначала позавтракать, душа моя.

Она фыркнула, отмахнулась, и, устала опустив голову на колени, пробормотала:

— Ненавижу тебя.

— Знаю, — Он затушил сигарету в переполненной пепельнице, подошёл и, не спрашивая разрешения, лёг рядом с ней на пол, просто аккуратно притянув её к себе, словно знал, что она слишком устала сопротивляться. — Спи. Завтра ненавидь дальше. Но сегодня… сегодня просто спи.

Валерия собиралась оттолкнуть его, но его тепло оказалось слишком настоящим, слишком желанным. От него пахло сигарой, древесным одеколоном и чем-то неуловимо родным, тем, что она так долго искала. Веки тяжело опустились, и она провалилась в сон.

— Виктор… — пробормотала она, уже засыпая, её голос был едва слышен. — Ты всё равно мудак…

— Знаю, — усмехнулся он, прижимая её ближе, его рука нежно поглаживала её волосы. — Но хотя бы твой мудак.

Утро пришло как пощёчина. Солнце било в окно, голова раскалывалась от похмелья и напряжения. Валерия, увидев рядом спящего Виктора, на секунду не поняла, где она, её память затуманилась. Потом воспоминания, как острый нож, всё вернули. Её лицо потемнело от осознания.

— Проснись, Энгель, — процедила она, её голос был холоден, как утренний туман.

Он только что-то промычал во сне, улыбнулся, подтянул её ближе к себе, его рука обхватила её талию.

— Отвали, — рявкнула она, вырываясь из его объятий, её глаза метали молнии.

— М-м? — Он сонно открыл глаза, моргая, пытаясь сфокусировать взгляд. — Уже убиваешь?

Она вскочила с кровати, гневно выдохнув, её тело дрожало от ярости.

— Сейчас — да!

Виктор не успел даже встать, как она навалилась на него, прижимая подушку к его лицу, её маленькие руки были полны отчаяния. Он, смеясь, поддался на секунду, изображая удушение, но быстро схватил её за запястья и, не грубо, но уверенно перевернул, прижимая к себе, его тело накрыло её.

— Спокойно, тигрица, — хрипло сказал он, глядя ей в глаза.

— Не смей меня трогать! — прошипела она, вырываясь изо всех сил, её голос был полон боли. — Ты мне лгал, Виктор! Ты позволил мне думать, что всё это случайность, что я просто… просто Лилит Рихтер, а сам… — её голос дрогнул, она не могла продолжить, слова застряли в горле. — Сам знал, кто я. С самого начала!

— Валерия, — тихо сказал он, пытаясь смягчить её гнев.

Но она не слушала.

— Замолчи! — сорвалась она, её крик был полон истерического отчаяния. — Хватит врать! Хватит говорить эти красивые слова, будто они что-то меняют! Ты, чёрт возьми, мой жених, Виктор! Человек, от которого я бежала! От всего этого!

Он встал, его лицо стало непроницаемым, а взгляд был полон того редкого выражения, которое бывает у человека, которого ударили в самое сердце.

— Послушай меня.

— Нет! — она отшатнулась, её глаза были полны слёз. — Я не хочу слушать. Не хочу больше ни слова.

Виктор резко подошёл ближе, его движение было быстрым, как бросок хищника. Схватил её за подбородок, подняв взгляд к себе, заставляя смотреть ему в глаза. Его голос был твёрдым, без права на возражения, но в нём не было грубости, лишь абсолютная, непоколебимая решимость. — Я сказал — послушай.