Книга Хрустальная ложь, страница 230 – М. Эль

— Но… — она собрала голос, пытаясь скрыть изумление. — Вы знали, кто я?

— Разумеется. — Люциан мягко улыбнулся. — Я был одним из тех, кто помогал вашему отцу отказаться от прежних союзов в старом свете. У меня много знакомых в Европе, госпожа Андрес. Ваш клан всегда был… особенным. Его уважают.

Девушка села рядом с ним на диван, и впервые за долгое время почувствовала: уважение. Не страх. Не интриги. Не холодный расчёт. Настоящее уважение, идущее от человека, который сам был воплощением власти. Они говорили долго. О Европе, о старых традициях, о сложностях современного мира, о прошлом, которое связывало их кланы. А потом он вдруг рассказал о том, как маленькая Валерия, совсем ещё девчонка, врывалась на важные собрания в халате, требуя вернуть ей конфеты, которые Киллиан отобрал за непослушание.

Люциан смеялся, его смех был глубоким и искренним, наполняя комнату непривычным теплом. Она слушала, забыв, что должна быть начеку, забыв о своей роли, о своём статусе, о необходимости держать лицо. В этот момент она была просто Валерий, которая слушала рассказы о своей семье от человека, который, казалось, знал её предков не хуже, чем она сама.

Пока дверь в гостиную не открылась.

И Виктор вошёл. Усталый. Слегка раздражённый после встреч, его галстук был чуть ослаблен, а ворот рубашки расстёгнут. Сигара в руке дымилась тонкой струйкой. Он поднял взгляд — и увидел её. И отца. За одним столом. Смеющихся. Разговаривающих, словно старые друзья. Мир Виктора, его порядок, его спокойствие — всё это рухнуло в одну секунду.

— Что происходит? — спросил он, но голос сорвался на хрип. Его глаза метались от отца к Валерии, пытаясь собрать воедино эту невероятную картину.

Люциан поднялся, его взгляд был тёплым и лукавым.

— Сын, почему ты не знакомил меня со своей женой? — В его словах не было ни вопроса, ни упрёка, лишь констатация факта.

Валерия захлебнулась воздухом. Её глаза расширились от шока. — Мы не женаты! — резко сказала она, её голос был резок, как удар хлыста.

Виктор, даже не моргнув глазом, с лёгкой ухмылкой, которая говорила о многом, ответил:

— Это вопрос времени.

Она ударила его локтем под рёбра — сильно, резко, но в её глазах уже не было прежней ярости. Это был жест привычки, жест женщины, которая позволяет себе такую вольность только с одним мужчиной.

Он улыбнулся. Легко, довольный, почти счастливый. В его взгляде читалось триумф.

— Ну что ты, Змейка, — прошептал Виктор, наклоняясь к ней, так, чтобы его слова были слышны только ей. — Родителям нельзя врать.

Валерия покачала головой, пытаясь скрыть улыбку, которая предательски рвалась наружу. Её щеки горели, но это был уже не гнев, а смущение, смешанное с чем-то новым, тёплым и невероятно приятным.

Люциан смотрел на них, на этот сложный танец двух сильных личностей, и видел всё. Видел любовь, которую его сын так долго отрицал. Видел силу, которая жила в этой девушке.

И сказал:

— Виктор. Береги её. Она — лучший выбор, что ты мог сделать.

Валерия опустила глаза… и впервые почувствовала: это не просто игра. Не просто страсть. Не просто флирт. Это — семья. Её семья. И она уже входит в неё. Глубоко. Навсегда. И, к её собственному удивлению, это чувство было не страшным, а невероятно успокаивающим и желанным.