Книга Хрустальная ложь, страница 228 – М. Эль

Валерия резко отодвинулась, насколько позволяли его объятия, и отползла на свою подушку, чувствуя, как жар приливает к щекам.

— Что? — прошипела она, пытаясь прикрыть лицо одеялом. — Почему ты… смотришь?

Он улыбнулся. Спокойно. Нагло. Счастливо. Его улыбка была широкой и искренней, что редкость для него.

— Потому что ты красивая утром. — Он чуть наклонил голову, его голос был низким, чуть хриплым от сна.

— Иди к чёрту. — девушка нахмурилась, пытаясь казаться грозной, но румянец на её щеках выдавал её с головой.

Виктор придвинулся ближе, сокращая расстояние, которое она только что пыталась создать.

— Я уже с тобой.

Она перевернулась на другой бок, натянула на себя одеяло до подбородка, пытаясь скрыть лицо, которое внезапно горело так, что, казалось, испускало пар. Он тихо рассмеялся — глубоким, тёплым смехом, который, как ни странно, был куда опаснее его рычания.

— Ты краснеешь. Ты правда краснеешь. Моя ледяная королева Андрес краснеет.

— Я НЕ краснею, Энгель, — прошипела она сквозь одеяло, пытаясь сохранить остатки своего достоинства.

— Конечно нет, — согласился Виктор тоном, который значил ровно обратное. Он накрыл её руку своей, его пальцы переплелись с её, и он мягко потянул её обратно к себе. — Это просто отражение утреннего солнца. На твоих ушах.

Валерия ударила его локтем — не сильно, скорее символически. Он поймал её руку, крепко, но нежно, и поднёс к губам. Поцеловал запястье — коротко, почти нежно, его усы щекотали кожу. Она замерла.

Впервые за долгое время не хотелось сражаться. Хоть минуту. Хоть секунду. Было так хорошо, так спокойно в его объятиях, что отпускать это не хотелось.

Но она фыркнула, пытаясь вернуть контроль, пытаясь быть собой.

— Утром я обещала тебя убить.

— Угу, — он удовлетворённо кивнул, его глаза блеснули озорством. — Я помню. Замечательное утро.

— И почему ты не боишься? — Валерия подняла взгляд, удивлённая его полным спокойствием.

— Я мужчина, который получил твой поцелуй, — Виктор чуть приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на неё сверху вниз, его глаза были полны уверенности. — Я бессмертен.

Она закрыла глаза, не в силах выдержать его взгляд, и смущённо, почти незаметно улыбнулась. Его слова, его уверенность, его нежность — всё это было слишком непривычно, слишком приятно, слишком её.

Позже, днём, когда она работала в его кабинете — босая, в его слишком большом, уютном свитере, волосы собраны в небрежный хвост, несколько прядей выбились, обрамляя лицо, — он прошёл мимо неё, бросив:

— Ты выглядишь так, будто живёшь здесь.

— Ты хотел сказать «как будто я хозяйка»? — Валерия даже не подняла глаз от документов, её тон был ровным, привычно отстранённым.

— Но ты и есть хозяйка, — Виктор наклонился, его дыхание опалило её ухо, и шепнул. — Моего дома. Моего мира. Меня.

Валерия закатила глаза, но внутри что-то сладко сжалось. — Виктор, прекрати.

Он улыбнулся и пошёл к двери, готовый выйти, но что-то заставило её остановить его. Она не знала, почему сделала это. Как будто руки сами.

Девушка встала, подошла к нему тихо сзади, взяла его за костюм за плечо, слегка повернула лицом к себе.

— Что? — удивился он, его брови чуть приподнялись. Его глаза, обычно такие проницательные, сейчас были полны искреннего удивления.

И она поцеловала его. Коротко, но так, что у него перехватило дыхание, а весь его продуманный план на день вылетел из головы. Это был импульс, вспышка, признание, которое не нуждалось в словах. Когда она отстранилась, Виктор стоял ошеломлённый, будто мир провернулся вокруг его оси, и он оказался в совершенно новой реальности.