Книга Хрустальная ложь, страница 227 – М. Эль

Виктор прижал её к себе, одной рукой обнимая за талию, другой за шею — крепко, властно, но в то же время с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. Валерия не сопротивлялась. Она позволила себе расслабиться в его объятиях, почувствовав, как напряжение, копившееся с самого утра, начинает отступать. Когда она тихо выдохнула ему в губы, её тело дрогнуло. И в этот момент, в этой тишине, нарушаемой лишь их прерывистым дыханием, он понял:

Она его. Но только потому, что сама выбрала.

Не из-за угрозы, не из-за его слов в ресторане, а потому, что её собственные стены, возведённые так высоко, наконец рухнули по её собственной воле.

Поцелуй стал глубже. Сильнее. Насыщеннее. Он требовал, но и давал, обещая всё, что она когда-либо хотела и боялась получить. Она дрожала — не от страха, не от холода, а от того, что все её тщательно выстроенные стены рухнули. От острого осознания собственной уязвимости, от давно подавляемых чувств, которые вырвались наружу, обжигая.

И Виктор дрожал тоже, едва заметно, чувствуя эту хрупкую победу, это долгожданное слияние. Его тело, обычно непоколебимое, отзывалось на её близость, на её дрожь.

Когда они оторвались друг от друга, лишь на мгновение, чтобы вдохнуть, она прошептала, её голос был хриплым и дрожащим:

— Я всё равно злюсь. Ты мне в командировку толком не звонил.

Виктор улыбнулся — его глаза горели тёмным огнём.

— Имеешь право, моя вспыльчивая девочка. Прости, занят был. Но смс я писал, насколько моя память мне не изменяет.

Валерия укусила его за губу — легко, но ощутимо, заставив его выдохнуть.

— И не прощаю.

— Я заслужу. — В его голосе прозвучало обещание, которое он всегда выполнял.

Она ткнулась лбом в его плечо, едва слышно произнеся, но с такой искренностью, что это кольнуло его сердце:

— Ты меня бесишь.

Он мягко обнял её крепче, его губы коснулись её волос.

— Это взаимно, — ответил он. — Но я всё равно тебя люблю.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба. Валерия замерла. Это было слишком рано. Слишком смело. Слишком… реально.

— Зря ты это сказал, — прошептала она, и в её голосе звучал одновременно страх и невероятное, почти пугающее предвкушение.

— Я знаю, — признался он. — Но я больше не могу молчать.

— Я теперь…

— Да, — он понял её без слов.

Виктор поднял её лицо за подбородок, его взгляд был глубоким, полным нежности и решимости.

— Ты моя женщина.

И она не спорила. Впервые за всю жизнь она позволила этим словам осесть глубоко внутри. Позволила себе принять это утверждение, эту принадлежность, которая была не пленением, а освобождением. Она просто смотрела на него, и в её глазах, обычно таких холодных, теперь горело мягкое пламя.

Она проснулась от того, что кто-то смотрел на неё. Очень внимательно. Слишком внимательно. Даже сквозь сон она чувствовала этот пристальный, изучающий взгляд. Медленно открыла глаза — и сразу уткнулась носом в мужскую грудь. Тёплую, ровно дышащую, безупречно спокойную, словно гранитная скала. Утро только начиналось, а вокруг уже витал его свежий, мужественный запах.

Виктор лежал на боку, его рука обнимала её за талию, прижимая к себе, будто удерживал её даже во сне, не желая отпускать. И смотрел. Просто смотрел, как она просыпается, его тёмные глаза без стеснения изучали её лицо, рассыпавшиеся по подушке волосы, чуть приоткрытые губы. В его взгляде не было похоти, лишь глубокое, почти собственническое удовлетворение.