Книга Хрустальная ложь, страница 229 – М. Эль

— Ещё, — прошептал он, его голос был низким, требовательным, но с лёгкой, почти робкой ноткой.

— Не-а, — она вернулась к столу, уже возвращая себе привычную маску.

Виктор надо сказать офигел в который раз. — Ты опять играешь?

— Жди следующего раза. Если заслужишь.

Мужчина сел на край стола рядом с ней, свесив ноги, и смотрел на неё, будто она была восходом солнца, самым прекрасным и непостижимым явлением, которое он когда-либо видел. В его глазах читалось обожание, вызов и глубокая, тёплая любовь.

— Господи, как же я тебя люблю, — пробормотал он, его голос был полон искреннего изумления.

Валерия чуть свела брови, подняв на него взгляд.

— Ты слишком часто это говоришь.

— Потому что ты слишком часто заставляешь меня это чувствовать, — он провёл пальцами по её щеке, его прикосновее было невесомым, почти ласковым. — И я хочу, чтобы ты знала каждую секунду.

Она посмотрела в его глаза, и в этот момент все её защиты, все её сомнения растворились.

И впервые было видно: она верит. Не только его словам, но и его чувствам. Верит в него. И, возможно, даже в то, что такое чувство существует и для неё.

...

Это случилось вечером. Непредупреждённо. Без звонка. Никто не ожидал его приезда, и тем более не в такое время. Валерия спустилась в гостиную, привлечённая необычной суматохой: голоса, приглушённый шепот Селины, которая обычно была само спокойствие, и нервные шаги охранников, бегавших по дому, как ошпаренные. Всё это создавало атмосферу невидимого, но мощного напряжения.

На старинном диване, обитом тёмной кожей, сидел мужчина. Высокий. Седина серебром слегка пробивалась в его безупречно уложенных волосах. Костюм сидел идеально, сшитый на заказ, вероятно, у лучшего портного Европы. Аура власти, которую не спутать ни с чем, исходила от него, заполняя собой всё пространство комнаты. Его движения были скупыми, взгляд — проницательным.

Это был Люциан Энгель. Отец Виктора. Легенда криминального мира Америки, человек, чьё имя произносили с уважением и трепетом.

Он поднял глаза на Валерию — и улыбнулся. Это была не хищная усмешка, не холодный, оценивающий взгляд. Это была улыбка. Добро. Тепло. До невозможности неожиданно. В ней не было и тени угрозы или снисхождения, только искренность и какая-то древняя мудрость.

— Госпожа Андрес, — сказал он, поднимаясь. Его голос был низким, глубоким, с лёгким, едва уловимым акцентом, который Валерия не могла определить. — Честь видеть вас в нашем доме.

Валерия застыла. Её инстинкты кричали о необходимости держать дистанцию, быть начеку. Она не склонила голову, инстинктивно сохраняя свою природную гордость, но уважительно кивнула. Подавая руку — чтобы пожать, как равная с равным, а не для поцелуя, что было бы оскорбительно для её статуса в таких кругах. Люциан взял её ладонь — крепко, по-семейному, его пальцы были сильными, но прикосновение удивительно мягким. Он задержал её руку дольше, чем того требовал обычный этикет.

— Я знал вашу мать, — сказал Люциан спокойно, его взгляд был прямым и честным. — И вашего отца. И деда с бабкой. Прекрасные люди. Достойные. Умные. Сильные. Это честь.

Валерия едва заметно расширила глаза. Он… знал? Не просто слышал, а знал их лично? Семья Андрес всегда была закрытой, таинственной. Но Люциан Энгель, казалось, был знаком с их историей лучше, чем она сама.