Книга Хрустальная ложь, страница 233 – М. Эль

— Упрямая.

— Это нравится мне. — Уголок рта Виктора чуть дрогнул.

— Глупая в вопросах собственной безопасности. — В словах Люциана прозвучала лёгкая обеспокоенность, которую он редко позволял себе показывать.

— Я буду рядом, — твёрдо сказал Виктор, и это было обещание, высеченное в камне.

— И… слишком похожа на тебя.

Виктор приподнял бровь, ирония сквозила в его тоне. — Это тоже проблема?

— Это — чудо, — Люциан сказал тихо, его голос наполнился какой-то глубиной, которая заставила Виктора вздрогнуть. — Ты нашёл женщину, которая может идти рядом, а не позади. Таких не существует. А если существуют — их боятся.

Виктор медленно выдохнул, чувствуя, как внутри что-то ослабевает. Он не привык к такой открытости от отца. — Она ранила тебя?

— Это было бы честно, — отец улыбнулся уголками губ, его глаза заискрились. — Но нет. Она уважительна. Гордая, но не высокомерная. И, что самое удивительное, добрая, если её не трогать.

— Добрая? — Виктор чуть не поперхнулся воздухом, представляя эту “добрую” Валерию с ножом. — Отец, она мне нож в живот воткнула.

Люциан громко рассмеялся — впервые за годы, его смех был глубоким, раскатистым, наполняя гостиную непривычным, почти забытым звуком.

— Это — романтика по-итальянски, сын. Ты должен знать.

— Не смешно, — пробурчал Виктор, но его собственные губы невольно потянулись в улыбке.

Отец стал серьёзным. Очень серьёзным. Его взгляд был прямым, проникающим в самую душу сына.

— Виктор. Посмотри на меня.

Он поднял голову, встречая взгляд отца.

— Это она. — Люциан указал кивком головы в сторону коридора, по которому только что ушла Валерия. — Та, ради которой живут и ради которой умирают. Твой человек. Не потому что красива. Не потому что Андрес. А потому что рядом с ней ты другой. Ты впервые — живой. Я знаю, ведь также смотрел когда-то на твою мать.

Горло Виктора сжалось. Слова отца были как удар, но не болезненный, а открывающий что-то глубоко внутри. Он чувствовал это, но слышать это вслух, от отца, было совсем по-другому.

— Я… боюсь, — признался Виктор, его голос был едва слышен, его броня вдруг дала трещину.

Люциан подошёл, положил руку сыну на плечо — тяжёлую, сильную, но утешающую.

— Бояться — значит любить. Это нормально. Это делает тебя человеком, а не машиной.

— А если она уйдёт? — В этом вопросе была вся его уязвимость, все его скрытые страхи.

— Тогда пойди и верни, — ответил отец, и в его голосе прозвучала стальная уверенность, которая всегда была отличительной чертой Энгелей. — Ты же Энгель.

Молчание.

Потом Люциан добавил, его голос снова стал мягче:

— Подари ей кольцо. Не свадебное — семейное. Пусть знает: она — часть дома.

Виктор усмехнулся, представляя реакцию Валерии. — Она меня убьёт. Или наденет его мне на палец со словами: "пока поносишь ты, не заслужил".

— Тогда женись на её тени, — Люциан развёл руками, и его глаза снова заискрились. — Других женщин ты уже не сможешь видеть. Это судьба. Смирись.

Виктор отвернулся, чтобы не выдать слишком мягкую улыбку, которая растянула его губы. Это было непривычно, но приятно.

— Спасибо, отец. — Его голос был искренним.

— Я не для тебя стараюсь, — буркнул Люциан, махнув рукой. — Я хочу, чтобы у моих внуков была нормальная мать, а не ты один на двух отрысков, хер знает от кого.