Книга Хрустальная ложь, страница 234 – М. Эль

Виктор выругался. Отец рассмеялся, его смех эхом разнёсся по гостиной.

И только когда Виктор уже почти вышел из комнаты, Люциан сказал тихо, почти шёпотом, его голос был полон глубокой, отцовской любви и тревоги:

— Береги её, сын.

Виктора не было всего второй день, но дом Энгелей, обычно строгий и лаконичный, уже можно было официально объявлять захваченным. Это был не штурм с оружием, а мягкое, блестящее вторжение. Селина и Валерия — две женщины, которые по отдельности создают хаос, а вместе — способны развалить империю. Или украсить дом к Новому году так, что даже самые прожжённые мафиози с пушками будут проходить мимо и креститься.

Утро началось с того, что Валерия, едва проснувшись, объявила: "Нам нужна ёлка. И не одна". Селина, привыкшая к импульсивным решениям брата, но невестки, поначалу сопротивлялась, но против воли Андрес устоять было невозможно. В итоге они оказались в самом большом торговом центре.

— Лил, нам не нужны ЧЕТЫРЕ тележки! — простонала Селина, пытаясь одной рукой удержать баланс тележки, набитой пушистыми лентами и стеклянными шарами, а другой — уговорить Валерию не брать ещё один золотой дождик. Вокруг них суетились охранники Виктора, с каждым новым пакетом становящиеся всё более бледными.

— Селина, — голос Валерии был спокоен, но не оставлял места для возражений. Она стояла посреди огромного зала с гирляндами, величественно держа в руках оленя в полный рост, инкрустированного блёстками. — Мне никто не запрещал думать маcштабно.

Она кивнула в сторону тележек, одна из которых была забита россыпью подушек с пайетками, другая — сотнями свечей, третья — плюшевыми гномами и ещё бог знает чем, что могло блестеть и звенеть.

— Виктор нас выгонит, — усмехнулась Селина, её взгляд был прикован к упаковке с сотней метров золотистой мишуры. — Он ненавидит блёстки.

— И поэтому, — Валерия, играя бровями, подняла золотой дождик, — мы купим ЕЩЁ. Чтобы наверняка. Пусть привыкает.

— Лилит! — вырвалось у Селины.

Валерия обернулась к ней, сверкнув глазами. — Это называется праздник, Селина. А я сейчас — Санта. Только Санта с криминальным прошлым и гораздо лучшим чувством стиля.

Проходящие мимо покупатели улыбались, видя двух таких разных, но удивительно гармоничных женщин. Мужчины откровенно пялились на Валерию в её обтягивающих джинсах и дорогой кашемировой водолазке, нагруженную упаковками, и на Селину, выглядевшую как младшая сестра, которую заставили тащить все игрушки. Охранники Виктора следовали за ними с обречённым видом, их лица выражали смесь паники и смирения.

— Парни, выживаем, — шепнул один, поправляя кобуру. — Лишь бы босс не узнал, что это всё мы носим. Мы ж все тут умрём.

Когда они вышли из магазина, их «добыча» едва поместилась в две приехавшие за ними машины, а часть оленя и вовсе пришлось привязать на крышу внедорожника.

Вернувшись, они приступили к самому главному. Охранники, стараясь не привлекать внимания, осторожно переносили мешки с игрушками и коробки с гирляндами.

— Хорошо, Лил, но почему ёлка РОЗОВАЯ? — Селина стояла посреди огромной гостиной, глядя на искусственное, но на удивление пышное дерево в центре, будто оно вот-вот начнёт говорить. Оно было не просто розовым, а ярко-розовым, цвета фуксии, и совершенно не вписывалось в строгий интерьер дома Энгелей.