Книга Хрустальная ложь, страница 181 – М. Эль

— Не думаю, что тебе нужен мир, который можно перевернуть. Ты слишком любишь контроль.

— А я думаю, что ты ошибаешься. Мне нужен мир, в котором есть ты, — сказал он, и в его голосе не было ни тени игры.

Они замолкли.

Вечер растаял в тепле и дыхании, в тихих взглядах, в смехе, когда он попытался отобрать у неё сигарету, и в её фразе, сказанной с вызовом, но с улыбкой:

— Виктор, если ты сейчас поцелуешь меня, я укушу.

— Обещаешь? — хрипло прошептал он, его глаза потемнели от желания.

Она фыркнула и просто ткнулась лбом ему в плечо, чтобы не выдать улыбку, которая расцвела на её губах.

Через пару минут заснула — прямо на его груди, полностью расслабившись, впервые за долгое время.

Виктор остался так — сидеть, обнимая её, глядя, как её ресницы дрожат во сне.

Её волосы касались его подбородка, а на губах застряла улыбка, которую он не мог перестать целовать взглядом.

— Рия, — выдохнул он тихо, пробуя это имя, как запретный глоток вина, как секретное слово.

Коротко. Нежно.

Так, как никто никогда не называл её. Это было его личное, интимное имя для нее.

Валерия не проснулась.

Но, кажется, её губы едва заметно дрогнули, будто где-то в глубине сна она всё же услышала, что он назвал её по имени.

...

Это утро было странно тёплым — не по погоде, а по атмосфере.

Дом Виктора, всегда строгий, организованный, до боли правильный, пропитанный дисциплиной и негласными правилами, сегодня жил. Он сам не сразу понял — с чего именно всё началось, когда его стены начали дышать.

Может, с того, что Лилит (или Валерия, как он уже называл её мысленно, пробуя на вкус это мягкое, нежное имя) не ушла после завтрака.

Может, с того, как она бродила босиком по коридорам, с чашкой кофе, зевая и лениво поправляя рубашку, которую снова взяла из его гардероба, и которая теперь пахла не только им, но и ею.

А может — с того, как впервые за долгое время кто-то осмелился сказать ему, что он ведёт себя неправильно.

Валерия стояла посреди кухни, прислонившись к столешнице, и допивала свой кофе, когда мимо прошёл один из его людей. Это был Рико. Уставший, мрачный, с пластиковой коробкой в руке, из которой доносился запах холодной, безвкусной еды. Он что-то буркнул ей в ответ на кивок, но глаза — как у загнанного пса, полные усталости и безысходности. Валерия проследила за ним взглядом.

— Виктор, — позвала она, когда он спустился через пару минут, уже погруженный в свои дела.

— Мм? — он пролистывал документы на планшете, не поднимая взгляда, привыкший к постоянному потоку информации.

— Ты их наказал?

— Кого? — всё ещё рассеянно, его мозг был занят стратегиями.

— Своих ребят, — её голос стал чуть натянутым. — Они едят холодную лапшу из контейнеров, сидя на постах.

Мужчина поднял глаза от планшета, его брови чуть приподнялись.

— Это их выбор. Они привыкли. Это часть их работы.

— Привыкли? — её голос стал опасно спокойным, обволакивающим, но с внутренней сталью. — Привыкнуть можно к войне, к боли, к одиночеству. Но семья не должна привыкать к этому. Это неприемлемо.

— Семья? — переспросил он, чуть усмехнувшись, привыкший к более циничному восприятию клана.

— Клан — это семья, — твёрдо ответила она, подойдя ближе, её глаза цвета мёда горели. — И личные телохранители — тоже. У нас дома так было. Без них ты — просто мишень, ходячий мертвец. И они должны быть в форме.