Книга Паутина, страница 14 – Весела Костадинова

Я прижалась к нему еще сильнее.

— Ты прости меня, папа… — прошептала, пряча лицо у него на груди, такой сильной, надежной, будто сотканной из самого времени. В этот момент я снова ощущала себя той самой маленькой девочкой, которую его руки защищают от всего на свете. — И… спасибо тебе, что всегда меня защищаешь. Мне так жаль, что вы с мамой поругались из-за меня вчера.

Он провел рукой по моим волосам, мягко, почти невесомо.

— Не из-за тебя, малышка… — его голос был глухим, наполненным чем-то тяжелым, что он, видимо, давно носил в себе.

Пауза затянулась.

— Мне страшно, Лиана… — наконец признался он, и я вздрогнула.

Папа редко говорил о страхе. Для меня он всегда был воплощением силы и спокойствия.

— Очень страшно. Ты ведь и сама видишь, что с мамой что-то происходит. Но что именно — я не могу понять…

Я осторожно выскользнула из его объятий и села напротив него за кухонный стол, залитый утренним светом. В воздухе еще витал запах свежесваренного кофе, но даже он не мог разогнать сгустившуюся в комнате тревогу.

— Папа… — я сжала ладони в кулаки. — Она ведь еще пол года назад была совсем другой… А сейчас… Ее словно подменили. Помнишь, как она настаивала на моей учебе? Как ругала за оценки, а потом тут же мирилась, смеясь и целуя меня в макушку? Как болтала с нами вечерами обо всем на свете? А теперь… что с ней случилось?

Отец молчал. Потом сунул руки в карманы и подошел к окну. Я видела, как напряглись его плечи, как в серых глазах отразился раскинувшийся за стеклом город. Утренние лучи солнца падали на его лицо, подчеркивая усталость и тень горечи, затаившуюся в уголках губ.

Мое сердце болезненно сжалось.

— Папа… — в горле встал ком. — Неужели…

Он резко обернулся.

— Нет, зайчонок. Нет, — твердо сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Не думаю. Я бы почувствовал. Понял бы сразу. Это что-то другое. Что-то тонкое, едва заметное, но… опасное.

Его голос дрогнул на последнем слове.

— Последнее время твоя мама даже со своими старыми друзьями почти не общается. Вчера Росицкий сказал, что она с Маргаритой не говорила уже больше двух месяцев…

— Тетя Марго так долго с мамой не разговаривала? — я удивленно вскинула голову. Это было действительно странно. — Папа…. — я задумалась, — но она с кем-то по телефону говорит же….Я думала…

— Я тоже, Лиана, я тоже.

Он налил себе кофе и сел напротив меня. Улыбнулся. Мягко, нежно, устало.

— Ты понравилась Роменскому.

— Ой, да ну тебя, пап, — я сморщила нос. — Он будет хорошим деканом. Нам повезло с ним. Жаль его немного… — рассмеялась, — девчонки из юбок выпрыгивать будут.

— Ничего, — тоже улыбнулся папа, наливая себе кофе, — хорошая ему школа и закалка здесь у нас. А я чертовски рад, что у тебя в голове не глупости.

— То есть вчерашним ужином ты все-таки трех зайцев убивал, а не двух, как подумал Игорь Андреевич? Папа, папа….

— Лиана, — вздохнул отец. — Я сам всю жизнь преподавал, думаешь не видел, как молодые девочки из-за иллюзорной влюбленности себе жизни и карьеры ломали? И не только себе… Игорь — красивый мужчина, — продолжил отец, сдержанно улыбнувшись. — Отец его был человеком с принципами, это правда. Но откуда я могу знать, что выросло из сына? Вот и решил посмотреть, вас познакомить… Под моим контролем.

Я задумчиво постучала пальцами по краю стола.