Книга Паутина, страница 13 – Весела Костадинова

Я встала, осторожно перенесла вес на ногу и тут же поморщилась.

— Ну? — он чуть приподнял брови.

— Терпимо. До дому дойду, на лекциях буду.

Он поднялся и подал руку.

— Я провожу, — вопросом это не было.

Под насмешливым взглядом темных глаз, мне ничего не оставалось делать, как опереться на подставленную руку, ощущая плечом тепло Роменского, аромат его парфюма накрыл меня новой волной, тёмный, глубокий, с густыми смолистыми оттенками уда и искрами свежести терпкого цитруса.

Я поймала себя на том, что замечаю слишком много.

— Игорь Андреевич, — начала я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально, — а вы со всеми студентами так заботливы?

— Разумеется, — ответил он невозмутимо, — если они — дети профессоров, а по вечерам устраивают драматические сцены с разговорами о предательстве, смене фамилии и с попытками сломать себе ногу.

— Далась вам эта нога, — фыркнула я, ухмыльнувшись и вспоминая дневной разговор с подругами. Вот вам и чумовой декан.

Как там? Умерли в один день от бубонной чумы, да?

Мама с отцом поссорились всерьёз и надолго. Тяжело было это осознавать, но наша, казавшаяся незыблемой, счастливая семья трещала по швам.

Роменский оставил меня у подъезда, убедившись, что я спокойно смогу дойти до квартиры. Не навязывался, не спрашивал ничего лишнего — просто кивнул, сдержанно улыбнулся и сел в машину. Уже через секунду, когда он завёл двигатель, мне показалось, что обо мне и обо всех этих проблемах он забыл мгновенно.

Я же, стараясь не привлекать внимания, проскользнула в квартиру, однако сразу услышала разговор на повышенных тонах, доносящийся из кабинета отца.

Впервые, сколько себя помнила, он разговаривал с мамой жёстко и сурово.

Не злость, не ярость — именно ледяное раздражение, сдержанная ярость, которая звучала гораздо страшнее, чем если бы он просто кричал. Наверное, именно так он говорил с теми, кто имел несчастье вывести его из себя по-настоящему.

Я замерла в коридоре, пытаясь разобрать слова.

— Что с тобой происходит, Клара? Что ты пытаешься сделать из меня и Лианы? Чего добиваешься?

— Хочешь, чтобы Линка пошла по твоим стопам, Лев? Это ты лепишь из нее гениального ученого, которым она не является! Думаешь, я не понимаю, что она — не ученый?! Напоминаю, Лев, я тоже биолог, и могу оценить нашу дочь!

— Клара! — рыкнул отец, — ты в своем уме? Когда это ты стала таким уникальным экспертом? Да ты и дня не работала по специальности! Ты….. — он замолчал, понимая, что сейчас наговорит лишнего.

Дослушивать я не стала, молча проскользнула в свою комнату и закрыла двери, прижимаясь спиной к стеклянной поверхности. Нос предательски щипало, из глаз катились слезы.

Значит мама и папа оба не видят меня ученой. Но я и сама не была уверенна, что после завершения обучения останусь в университете, куда больше меня влекла работа в международных фармацевтических компаниях, прикладная наука, исследования, новые технологии. Но услышать от мамы такие слова — это был удар ниже пояса.

Утром ситуация дома не стала лучше. Отец, увидев меня, слабо улыбнулся, но выглядел бледным и уставшим. Под глазами залегли тяжелые тени. Впервые в жизни я вдруг поняла, что годы стали брать свое. Подошла к нему, обняла, утыкаясь в сильное плечо и жадно вдыхая его запах: дикой вишни и кардамона. Он обнял меня, крепко прижав к себе, выдыхая и понимая, что я больше не сержусь.