Книга Паутина, страница 1 – Весела Костадинова

Пока вы способны испытывать боль — вы в зоне риска!*

Все материалы для данной книги взяты из открытых источников. Мнение автора носит субъективный и личный характер, без цели оскорбления или нанесения вреда деловой репутации.

Яркий солнечный свет заливал площадь перед биологическим корпусом университета, превращая каждый кирпич мостовой в сияющий кусочек золота и заставляя невольно щуриться после прохладной, полутемной тени широкого холла. На мгновение я остановилась на верхней ступени лестницы, ощутив, как теплые лучи солнца касаются кожи, а глаза медленно привыкали к ослепительному свету. Воздух был насыщен запахом свежескошенной травы и слабым ароматом цветов, растущих в клумбах неподалеку. Шум городского движения здесь тонул в мягком журчании воды фонтана, которое казалось особенно успокаивающим. Сделав глубокий вдох, я сбежала вниз по ступеням к скамьям, расставленным вокруг центрального фонтана. Вода в фонтане, сверкая под лучами солнца, взлетала ввысь тонкими струями, разбиваясь на мельчайшие капли, которые искрились, как крошечные радуги.

Бабье лето в этом году выдалось на редкость теплым и солнечным. Ветра почти не было, и только легкий шорох листьев, начинавших окрашиваться в золотисто-рыжие оттенки, напоминал о том, что осень всё-таки не за горами. Дожди, если и случались, то редкие, словно осторожно скрадывающиеся по ночам, а дни продолжали дарить неожиданное тепло уходящего лета.

Сидя на лекциях в душных аудиториях, мы, студенты третьего курса, то и дело бросали затуманенные взгляды на окна. Свет скользил по стеклам, обрамляющим вид на деревья и безоблачное синее небо, будто заманивая выйти, вдохнуть свободу и вспомнить беззаботные летние дни. Каникулы всё еще жили в нашей памяти: ночные прогулки под звёздами, купание в речке, бесконечные разговоры на тёплой траве и то простое счастье, когда казалось, что время растянуто, а заботы ещё далеко впереди. Теперь же эти воспоминания накатывали лёгкой грустью, напоминая о невозвратимости тех мгновений, но всё равно согревали душу.

— Лианка! — Лена, подруга со школьной скамьи, весело помахала рукой.

Я подошла к ней и второй нашей подруге Дарье, перехватывая тяжелую сумку с учебниками.

— Ну что, Рафал согласился? — поблескивая темными глазами, не удержалась Даша, — согласился курировать нас с курсовой?

— Угу, — довольно кивнула я, и селя рядом с подругами, подставляя лицо солнечным лучам. И пусть веснушки не сойдут у меня до весны — я любила тепло и свет, любила, как солнце касалось кожи, щедро даря ощущение спокойствия и счастья.

— Покочевряжился немного, конечно, но согласился, — добавила, с удовольствием глядя на довольные лица подруг.

— Ты ему взятку, что ли дала? — фыркнула Ленка, не ожидая столь легкой победы.

Попасть к Рафалу Шелига на практику у нас считалось настоящим достижением, почти подвигом. Этот вечно всем недовольный, ворчливый поляк, которого каким-то странным образом занесло в наш университет, был признанным гением в области микробиологии и вирусологии. Легенды о его открытиях ходили среди студентов как сказки, только вот сам Рафал к нам относился, мягко говоря, без энтузиазма. Он мог долго и с чувством рассказывать о том, что студенты — это, по его словам, жемчужины в куче навоза. И навоз этот, естественно, ещё нужно было долго чистить.