Книга Паутина, страница 7 – Весела Костадинова

— Предлагал, — отец откинулся на спинку стула и устало закрыл глаза. — Отказалась. Ох, не нравится мне это…. Ладно, — махнул он рукой, — разберемся. Лучше расскажи, что у тебя.

— Я попала на практику к Шелиге, — довольно выдала я отцу.

— Доломала таки старого барана, — криво усмехнулся он, и я невольно залюбовалась его красивым лицом.

— Ага. Пап, только, пожалуйста, не говорил ему ничего. Он же не знает, что я — твоя дочь.

— Лиана, — папа по привычке наклонился ко мне и потрепал по коротким волосам, — мы с тобой обо всем уже договорились. Я не стану лезть в твою жизнь и карьеру, да и не собирался это делать. Либо ты сама достигнешь успеха, либо сама поймешь, что биология — не для тебя. Однако, — вздохнул он, — кое-что мне сделать все-таки пришлось….

— Пааап, не пугай меня.

Отец, вместо ответа, хитро прищурился и вдруг спросил прямо:

— Ты своего нового декана уже видела?

Я закатила глаза, решив, что даже папа теперь решил подхватить эту тему.

— Ой, да ладно! Пап, и ты туда же! Нет, не видела. Увижу на лекциях через неделю.

— Увидишь сегодня, на ужине, — ответил он, виновато улыбаясь.

— Нет! — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. — Пап, нет!

Я резко выпрямилась в кресле, чувствуя, как гнев и отчаяние начинают кипеть внутри.

— Я столько сил приложила, чтобы меня не считали только твоей дочерью, приложением к тебе. Пап, я поменяла фамилию на мамину, я сама поступила в университет, я сама пробивалась. Ни разу — ни одного раза — я не пришла к тебе за помощью! А теперь ты просто откроешь ему, что я — твоя дочь? Перечеркнув все, что я делала последние годы?

— Во-первых, Лиана, перестань кричать, — своих фирменным профессорским тоном велел он. — Во-вторых, Игорь Андреевич — сам сын профессора, и моего старого коллеги. Уж кто-кто, а он прекрасно знает, что значит носить известную фамилию. Ты думаешь, ты одна сталкиваешься с этим? Нет, Лиана. Он вырос с этой ношей и знает, каково это.

Я молчала, пытаясь осознать его слова, но отец продолжал, голос его звучал мягче, но не менее уверенно:

— Не думаю, что то, что ты моя дочь, как-то повлияет на ваши отношения. Роменский — не тот человек.

Его последние слова повисли в воздухе. Я впервые услышала фамилию нового декана и вздрогнула.

— Он — сын Андрея Роменского? Того самого Андрея Роменского?

— Вот именно, заяц. Того самого Андрея Роменского, чьи работы заставили тебя влюбиться в биологию. Ну помимо моего скромного влияния, — с усмешкой добавил папа. — Игорь тайну не выдаст. По крайней меря я помню этого сопляка вполне вменяемым и принципиальным парнем.

— Сопляка? — недоверчиво переспросила я, чувствуя, как тень улыбки начинает красться к уголкам моих губ.

— Ну да, — папа развёл руками, изображая невинность. — Когда я его видел последний раз, ему было лет двадцать. Щуплый, в очках, с неуклюжей походкой. Но даже тогда он был умнее половины профессоров на кафедре. Боже, это было 16 лет назад….

Я скептически фыркнула, пытаясь представить, как тот «щуплый парень» превратился в человека, которого теперь называют деканом и который вызывает спазмы матки у всей женской половины университета.

— А почему, пап… почему он здесь, у нас? — осторожно спросила я, подбирая слова. — Он же из Москвы переехал… Что случилось?