Книга Паутина, страница 4 – Весела Костадинова

— Честно говоря, я сама подумывала переехать к ней, — добавила я, на секунду задержав дыхание. — Всё-таки ей почти восемьдесят, а одна она… ну, мне за неё тревожно.

Дарья немного расслабилась, но я видела, что она всё ещё не уверена.

— Если хочешь, — продолжила я, глядя ей прямо в глаза, — поговорю с ней, и ты у неё поживёшь. Денег она с тебя точно не возьмёт. А ты заодно присмотришь за ней. Ей приятно, мне спокойно, да и тебе тоже.

Дарья несколько секунд молчала, будто переваривая всё сказанное, а потом тихо спросила:

— Ты уверена, что Терезе Альбертовне это будет не в тягость?

— Ей? Шутишь? Да она обожает, когда в доме гости. Да и тебя не один год знает. Поможешь ей продуктами, готовкой, уборкой. Да и у тебя будет большая комната свою — сможешь учиться нормально, а не в этом дурдоме.

Дарья смотрела на меня, не перебивая, но по её глазам я видела, как тяжело ей даётся это решение.

— Я сама часто к ней езжу, а если ты переедешь, буду ещё чаще. Так что… решай, Даш. Если хочешь — я с ней поговорю.

Дарья долго молчала, словно взвешивая каждое слово, каждую эмоцию, запутавшуюся в её голове. Я знала, что для неё это не просто решение. Это был разрыв. Разрыв с тем, что она привыкла терпеть, разрыв с иллюзией, что когда-нибудь всё станет лучше.

Она любила свою мать. Любила той слепой, безнадёжной любовью ребёнка, для которого родители остаются богами, несмотря ни на что. Она любила её вопреки всему: запоям, ударам, бесконечным скандалам, от которых хотелось выть. В этой любви была боль, была горечь, но была и привязанность, которую нелегко было разорвать.

Я знала, что в глубине души Дарья всё ещё видела другую женщину — ту, которую помнила из детства. Молодую, красивую, счастливую. Женщину, которой не стало в один миг, когда болезнь унесла жизнь её младшего брата. Это было тем моментом, когда их семья рухнула, а мать Дарьи навсегда утонула в горе и алкоголе.

Дарья глубоко вздохнула, как будто пытаясь вернуть себе контроль над эмоциями.

— Согласна, Лиан, — тряхнула она темноволосой головой. — Поговори с Терезой Альбертовной. И если она меня примет — я буду счастлива.

Мы с Ленкой одновременно выдохнули от облегчения. Каждый раз вечером говоря подруге до свидания, мы не знали какой встретим ее утром. И это решение, стало для нас облегчением.

— Тогда, Дашуль, — усмехнулась я, стараясь звучать бодро, чтобы разрядить атмосферу, — собирай манатки. В выходные у тебя переезд.

Дарья прищурилась, явно не собираясь так просто поддаться моему энтузиазму.

— Но… а поговорить с бабушкой ты не хочешь? — фыркнула она, сложив руки на груди. — Или ты собираешься просто поставить её перед фактом?

Я смущённо потёрла затылок, прекрасно зная, что сейчас могу получить от неё заслуженный подзатыльник.

— Я уже говорила с ней, — призналась, слегка улыбаясь. — Она сказала, что как только ты созреешь — она тебя ждёт.

Дарья открыла рот, чтобы что-то сказать, но быстро захлопнула его, видимо, обдумывая услышанное.

— Лиана, ты гребанный манипулятор!

— Верно, — прищелкнула я пальцами, — вот поэтому мы и попали на практику к Шелиге. И вы мне еще спасибо за это не сказали.

Подруги рассмеялись теплым, веселым смехом, от которого на душе стало теплее, чем от солнца. Тогда я еще не знала, что эти дни станут последними счастливыми в моей жизни.