Онлайн книга «Паутина»
|
За поздним обедом, точнее ужином я доела мясо, не смотря на то, что чувствовала себя проигравшей, виноватой. Макс всегда учил быть сильной, уметь справляться со страхами, а я снова и снова не могла взять себя в руки. За ужином мы больше не говорили, словно Василий совсем потерял ко мне интерес. А Роменский…. Он ничего не решал, ничего не комментировал. Он ел молча, с отсутствующим выражением лица, словно его вообще не было с нами. Иногда я ловила себя на том, что смотрю на него, пытаясь понять, что скрывается за этой отстранённостью, но он не выдавал себя ничем. После ужина он остался на улице, а Василий проводил меня сначала до душа, где терпеливо дождался, пока приведу себя в порядок, затем сюда, зажег мягкий ночник и ушел. Ни слова, ни пол слова. Иногда, когда я прислушивалась, то слышала их тихий разговор на веранде, но слов разобрать не могла. Поздно вечером мне стало плохо. Сначала это было просто неприятное ощущение тяжести в желудке, но уже через несколько минут боль скрутила меня в тугой жгут, будто внутри что-то сжалось, сдавило изнутри, не давая ни вздохнуть, ни пошевелиться. Жар накатывал волнами, сердце забилось чаще, а всё, что я съела за ужином, стремительно подступило к горлу. Судорожно села на кровати, пытаясь унять накатывающую волну тошноты, но стало только хуже. Горло сдавило, холодный пот проступил на спине, а в голове осталась только одна мысль — сейчас случится непоправимое. Я из всех сил забарабанила в двери. Василий влетел в комнату первым и, казалось бы, сразу все понял, успев подставить ведро. Следом за ним вбежала незнакомая женщина лет 35, изящная, но, как оказалось, довольно сильная, с короткими каштановыми волосами. — Тихо, тихо, — велела она, уложив меня на спину и ощупывая живот. — Больно? Тут? Тут? Нет, боли больше не было, словно избавившись от мяса организм тут же успокоился. Наверное, прав был Макс, говоря, что подобная еда приводит к большим проблемам. — Ну что? — хмуро спросил Василий. — Кать? Она снова простукала живот, потом спину и поясницу. И отрицательно покачала головой. — Вот блядь, — от души выругался Василий. — Все хероватее и хероватее… Гипноз? — Не думаю, — отрицательно покачала головой незнакомка, поднимаясь с коленей, — ты сколько времени такого мяса не ела? — Почти год…. — ответила я, сворачиваясь клубком и дрожа от холода. — Вот и результат, — вздохнула она. — Плюс… — Установки, чувство вины, страх…. — Василий сел в кресло напротив меня. — Эх, голубка, голубка, по самые уши ты в дерьмо влезла. Я повернула к нему голову и выплюнула с ненавистью. — Меня ищут и найдут. И то, что с вами сделает Макс… — Ооо, — перебил меня Василий, — не сомневаюсь, голуба, что твой Макс уже землю роет: у него из рта мышь достали, вырвали, так сказать, почти с клыками. Он сказал это с такой издевкой, с таким искренним презрением, что по спине снова пробежал холодок. Он прекрасно сознавал, что Максимилиан поднимет все силы на поиски. Моя рука непроизвольно дернулась к шее, где обычно висел кулон. — Не ищи, — холодно ответил Василий, наблюдая за моим жестом. — Клеймо мы с тебя сняли и в реку выбросили. Я отвернулась, понимая, что сейчас снова заплачу. — Что скажешь? — это было уже не ко мне. — Рекомендации, Кать? — Как всегда, Вась, сейчас сон, сделаю ей укол, отдых, релакс… хорошая еда… |