Книга Паутина, страница 122 – Весела Костадинова

За садом угадывалась небольшая еловая роща, густая и тёмная, её кроны смыкались воедино, создавая впечатление естественного барьера. Однако заборов или каких-либо иных преград я не увидела. На секунду внутри вспыхнула слабая искра надежды — если нет ограждений, значит, в теории, можно выбраться. Если бы только я могла…

Но самым неожиданным оказалось другое. Немного подальше от меня, в добротной, но нуждающейся в легком ремонте беседке стоял мужчина в легкой футболке и серых спортивных штанах и жарил то самое мясо от одного запаха от которого у меня снова закружилась голова. Он стоял ко мне в пол оборота, и я отлично разглядела точенный профиль лица Роменского. Он двигался размеренно, спокойно, переворачивая шампуры, не спеша, как будто находился у себя дома, наслаждаясь обычным субботним вечером.

Я резко отпрянула от окна, испугавшись, что он почувствует мой взгляд. Сердце бешено застучало о ребра. Через минуты три, восстановив дыхание, я снова осторожно выглянула в окно.

Теперь он стоял спиной ко мне, навалившись на перила. Лица я разглядеть не могла, но вся его поза была спокойной, почти расслабленной. Этот человек, растоптавший мою жизнь, сейчас просто отдыхал!

Меня снова охватил озноб. Задернув занавеску, я прошлепала к кровати и снова забралась под одеяло, дрожа всем телом, как осиновый лист. Обыденность картины за окном показалась мне какой-то сюрреалистичной, ненормальной, как и все в моей жизни.

Однако на этот раз долго лежать мне не дали.

Послышался легкий скрип ключа в замке, и двери комнаты распахнулись. На пороге стоял Василий, быстро оббежавший комнату глазами.

Я инстинктивно сжалась в комочек и постаралась почти отползти от него в дальний угол кровати. От страха потемнело в глазах.

Он же молча прикрыл за собой дверь, пододвинул кресло ближе и сел, глядя на меня своими острыми, цепкими глазами.

— Проснулась? Это хорошо, голубка. Надеюсь, наконец-то выспалась….сон, в твоем случае — одно из самых важных составляющих.

От его голоса, спокойного, доброжелательного, но при этом ледяного, у меня внутри всё сжалось в паническом комке. Он говорил ровно, без лишних эмоций, но именно эта контролируемая, хладнокровная манера заставляла дрожь пробегать по телу сильнее, чем если бы он кричал или угрожал.

— Итак, — его голос был таким же ровным, почти ленивым, как будто он не беседовал с пленницей, а раздавал какие-то бытовые указания. — Судя по всему, сейчас ты меня услышишь лучше, чем вчера, поэтому поясняю правила. Дважды повторять не стану — запоминай с первого раза.

Я вцепилась пальцами в покрывало, стараясь сосредоточиться на дыхании, на чём-то конкретном, чтобы не поддаться нахлынувшему страху.

— Никто здесь тебя и пальцем не тронет… если будешь слушаться. Поняла?

Я начала мысленно повторять медитативную технику, которой нас обучали в Центре, медленно считая вдохи и выдохи. Это было моё единственное оружие, моя единственная возможность удержаться на грани, не сорваться в хаос паники.

— Не поняла… — его голос изменился, стал раздражённо-тяжёлым, а в следующий момент меня резко схватили за шкирку, словно котёнка, дёрнув вверх, приподнимая с кровати.

Я вскрикнула, инстинктивно вцепившись пальцами в его запястье, но его хватка была железной, не оставляя мне даже шанса вырваться. Сердце заколотилось в бешеном ритме, дыхание сбилось. Я ощутила, как под его пальцами напряглась кожа на шее, холодный страх пронзил позвоночник.